— Я хочу умереть. Ну, пожалуйста, дайте мне спокойно умереть! — Перестань! Ну перестань же! Не хочу и слышать такое. Умереть, умереть! Тебе всего лишь двадцать два года! Впереди вся жизнь! — Впереди — пустота.
С тех пор я видел мертвые глаза более тридцати жертв — мужчин и женщин — и всегда видел в них одно и то же: все смотрели умоляюще, казалось, их насильно лишили того, с чем они не готовы были расстаться. Казалось, они умоляли, чтобы это им вернули. Казалось, они молча взывали: — Пожалуйста, верните меня, я еще не готов!