Екатерина Николаичева. Сила разума

— Что же это? Мы вот так...и умрём? — Окстись, подруга, ещё подёргаемся. — В предсмертных судорогах.

— Расслабься, улыбнись, потянись к людям! И знаешь, как здорово будет… — она мечтательно вздохнула. — Мир… а, Мир?... А женись на мне, а? От неба оторвалась вторая плита и рухнула на меня. Я переваривал. — А какая тебе от меня польза? — осторожненько так. — Ну как же! — она округлила глаза. — Да ты представь только себе, щёлк — и нетути сорняков! Да за одно только это… Меня разобрал беззвучный хохот. Яна захохотала вслед. — Понятно всё с тобой. А мне от тебя какая польза? — уже с любопытством. — Так, а я тебе штаны заштопаю! — А я сам могу. — А я носки постираю! — Сам постираю. — А я сапоги тебе почищу! — Да сам я почищу! — А я детей тебе рожу!!! Я закашлялся.

Верно говорят: есть такие мечты, которые не должны сбыться.

— Кто знает, что первым делом должен сделать разведчик, посланный в осаждаемый город? — Пробраться в город? — Неверно! Разведчик, посланный во вражеский осаждаемый город, первым делом должен НЕЗАМЕТНО пробраться в город!..

Ведь сам по себе он становится особенным, оказавшись среди особенных, которых стало слишком много для своей особенности...и они перестали быть таковыми.

Большие города затягивают.

Невозможное стоит оставить в категории невозможного.

Я, кажется, говорил, что люблю природу? Ночь? Ветер в ковыле? Листву в кронах дерев? Дорогу на земле и тихий свет небес? Да? Да. Да! Но я ничего не говорил о лошади, час назад сломавшей ногу, тёмных грозовых тучах, льющих жидкой грязью, колючими кустами с ядовитыми цветами, остро режущей траве, цепляющейся за ноги, отсутствии плаща (да, я забыл!), мокрых прядях волос, которые я ОБЯЗАТЕЛЬНО постригу, став магом, прядях, лезущих в глаза, нос и рот, о клочках давно похороненной рубашки и половине левой штанины, оставшейся в незамеченном моим глазом овраге, о голодном волке, стащившем мой последний пирожок и, в конце концов, о ТОЙ САМОЙ ЭЛЬФИЙКЕ С ДОРОГИ И ЕЁ СПУТНИКЕ МАГЕ-АЛХИМИКЕ!!!

Не спрашивай, и мне не придётся лгать.

Люблю степь. Всё видно до самого края, до самого горизонта. Меня тоже, но это не суть. Достаточно того, что видно мне. Ни мига сомнений, ни мига тревог. Ты один — вот все, что нужно. Не нужны слова, не нужны мысли.

Городские — это вам не деревенские, им всё подавай острых ощущений!

Люблю ночь. Самое время для меня. Нет никого вокруг, и не нужно. И этот запах... запах ночи.

Месть, как я давно отметил, глупость. Поэтому я не буду мстить, это ни к чему.

Я бы сказал, что мир жесток, если бы знал другой, лучший, для сравнения.

Бывает, что и худо — к добру…

Существует общеизвестный рефлекс: убегает — догоняй.