Согласен с уже дочитанным Палаником, «у каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты.» Действительно, ни один фильм, роман, песня не появляются в нашей жизни случайно. У любого, пусть даже крошечного, события есть свои предназначения. В отчуждающем стиле Паланика найти те самые нужные слова — почти чудо...
Нам есть из чего выбирать. Всегда. Я выбираю – её. Я выбираю – любовь. Делаю выбор за двоих. Ведь в отчаянии часто не остаётся сил сделать выбор. В отчаянии хочется, чтобы хоть раз кто-то сделал выбор за тебя… Я делаю выбор за мир.
В судьбе иногда выпадает и орёл, и решка одновременно. У него был шанс удержать и причина расстаться. Он не отпустил, но не смог удержать. Незрелость чувств подвела. Не зря говорят, любовь укрепляется с годами... Мужает, держится, вроде бы двигается вперёд. Хотя, по-моему, я застыл на месте. Часы отказываются работать на запястье правой руки.
Для того чтобы искупить ошибку прошлого, надо вернуться назад, в тот самый миг заблуждения, и уже оттуда сквозь призму ощущаемой вины вглядеться в настоящее.
Неимоверно талантливы те, кто способен переждать бурю. Я до сих пор не научился стоять на месте, когда того требует ситуация. Бесконечные метания из крайности в крайность, бесцельные перелистывания некогда прочитанных книг. Разучиться бы чувствовать. Вырубить все рецепторы, заправить разобранные постели, заново заморозить потекший пломбир и жить одной бесконечной секундой... Стоп! Нет-нет, не надо мне такого. Лучше я буду любить. Пусть и больно...
Жизнь продолжается, пока есть белый цвет. Мол, пока он развевается на балконных верёвках, крутится в барабане стиральной машины, отсвечивает в темноте и контрастирует с загорелой кожей, всё будет хорошо. В этих словах большая правда. Важно не только видеть все оттенки белого в себе, но и замечать их в окружающем мире. Это несложно. Белый ведь и сильный, и стойкий. Не линяет, не выгорает…
Выживая, побеждая в большом городе, она заражается вирусом равнодушия, сама того не замечая. Сложно сохранить теплоту в себе там, где быть холодным легче… и удобнее.
В юности не вникали в философию «что будет дальше?» В тогдашнем нашем счастье иллюзии превалировали над фактами. Могли посреди ночи, не предупредив родителей, сорваться издому, чтобы поцеловать в губы того, кто на тот момент казался самой большой любовью жизни. Ничего не боялись. Мы сомневались в бдительности милиции, зато верили в то, что нас оберегают ночные огни. <...> Это была не покорность порывам. <...> Умели слышать себя. Безусловно, без ошибок, разочарований, предательств не обходилось, но в юности на правду жизни смотришь сквозь пальцы. Были убеждены в том, что достаточно принять ванну, выкурить сигарету на глазах рассвета, и всё изменится. Не щенячий оптимизм, а, скорее, понимание того, что у каждого человека есть право не быть непогрешимым...
Представляешь, моя вера в сегодняшнии день была в маковой булочке. Туманное утро, свежая выпечка, кофе из «Старбакса»... Все проблемы казались такими легкорешаемыми. Почти ерундовыми... Каждое утро начинаю с того, что вкладываю веру во что-нибудь красивое, уютное. Будто цветок сажаю, дожидаясь когда он вырстет, расцветет...
Каждый выбирает свой цвет в жизни. Кто-то — солнечно-жёлтый, кто-то — пасмурно-серый, а некоторые — удручающе-чёрный. Каждый из нас сам отвечает за свой выбор, и каждый из нас сам живёт в своём цвете-свете.
Москва делает из людей роботов. Вырабатывается схема, теряется индивидуальность. Я не говорю, что все москвичи теряют себя. У большинства из них стойкий иммунитет на вирусы мегаполиса.