— Это самосуд и беззаконие, у вас нет никаких оснований, чтобы призвать меня к ответственности за правонарушения, влекущие за собой такие наказания, как смертная казнь и… — Я тебя просто так убью, из любви к искусству, — прошипел Тьер.
— Бездна, за что?! — продолжал сокрушаться незнакомец, вскинув голову и глядя в хмурое утреннее небо. — Вот что я конкретно тебе сделал хорошего, а? — Ннничего, — испуганно прошептала я. — Я не с тобой разговариваю, — отрезал сумасшедший, продолжая смотреть в небо.
— Уже довел? — поинтересовался Тьер. — Практически. Ощущение, что измываюсь над ребенком. Этот совсем зеленый, даже не интересно. — И обращаясь к Золотому: — Слушай, пацан, тебя такими темпами удар хватит прежде, чем аркан пустишь в ход. Да и аркан твой, мягко говоря, не впечатляет. Так с великим Золотым жрецом еще никто не смел разговаривать. Никто и никогда! Но как оказалось, на этом унижение не завершилось — подул ветер. Горячий, обжигающе горячий ветер песков Миров Хаоса, и над степью раздалось: — Рэн, милосерднее будет просто убить. Не измывайся над убогим.
— О чем рассказывать, Найриша? — Не знаю, — я развела руками, — партию смертников в аду не домучили, несколько трупов с места казни сбежали, кровь у девственниц оказалась не первой свежести… Говоря откровенно, даже не представляю, в чем может состоять тяжелый день у вас, темных лордов.
Знаешь, существуют настолько добрые, светлые и чистые создания, что их требуется неустанно беречь и охранять, потому что они не способны выжить самостоятельно. Совершенно не способны. Как и подумать о себе. Нет, вас заботит всеобщее благоденствие, какие-то вечно сопливые чужие дети, и подонки, которых убивать, а не лечить следует. Но вы же этого не видите.
Поговаривали, что для того, чтобы привлечь внимание ее сердца он целый город убил, после поднял вместе с окрестными кладбищами, и все эти трупы носили ведьме цветы и пели любовные песни… Не знаю, правда ли, но в таком случае истерики и нестабильные психические состояния вполне объяснимы.