Элвин Гамильтон. Наследие джиннов

Благонамеренность не слишком дружит с ночной тьмой.

Ты и есть эта страна, Амани… В тебе вся её жизнь, весь её огонь. Ты сама как порох, как заряд револьвера, и палец всегда готов нажать на спуск.

Гаси огонь огнём.

Я способна на любую дурость, лишь бы доказать, что кто-то не прав.

Когда султан получит известия, вряд ли кто-нибудь станет признаваться, что победу одержала кучка усталых оборванцев, которым просто повезло. Он узнает лишь, что мы победили и остались живы, а значит, завтра солнце и впрямь взойдёт над новыми песками.

Порох шуток не любит.

Всему своё место: рыбам — море, руххам — горные вершины, а девушкам с солнечной кожей и верным глазом — пустыня, где слабые не выживают.

Жар пустыни не иссушает тебя, как простых смертных, потому что ты сама — плоть от плоти огненных песков.

Цивилизация и цивилизованность — немного разные вещи.

Солнце, песок и ветер стали под моими пальцами живой плотью, налитой мощью, которая была древнее, чем тьма, смерть и грех.

О вопросах веры не спорят, потому что вера и логика говорят на разных языках.

Пески беспощадны, они убивают слабых.

Если бы от скуки умирали, в нашем посёлке живых не осталось бы.

Если револьвер дрожит в руке, то не имеет значения, что ты научилась целиться раньше, чем читать.

Новый рассвет, новые пески.

Железо даже бессмертных делает смертными.