Энн Линдберг. Подарок моря. Как вернуться к себе и жить просто

На самом деле время уединения — один из важнейших периодов жизни. Некоторые источники раскрываются только наедине с самим собой. Художник знает: чтобы творить, ему нужно быть в одиночестве, писателю уединение нужно, чтобы обдумывать свои мысли, музыканту — чтобы сочинять музыку, праведнику — чтобы молиться. Женщинам уединение необходимо, чтобы открыть свою истинную сущность, ту прочную нить, которая станет неразрывной основой всей паутины человеческих взаимоотношений. Женщине необходимо найти ту внутреннюю тишину, которую Чарльз Морган описывает как «такое успокоение души среди работы разума и духа, при котором она может сохранять неподвижность, как сохраняет свою неподвижность ось вращающегося колеса».

Хорошие отношения похожи на танец и строятся на тех же правилах. Партнерам вовсе не нужно крепко держаться друг за друга: запутанные, но радостные, быстрые и свободные, словно под ритм «Деревенского танца» Моцарта, они уверенно двигаются в такт. Крепко схватиться за партнера означало бы сковать, заморозить движение, сдержать его бесконечно меняющуюся красоту. Здесь нет места цепкой хватке и властной руке — лишь едва заметное, мимолетное прикосновение. Рука в руке, лицо к лицу, спина к спине — неважно, как именно мы танцуем. Мы просто знаем, что наш партнер движется в том же ритме, мы вместе вырабатываем структуру нашего танца и незаметно подпитываемся им.

Море не вознаграждает тех, кто слишком тревожен, слишком жаден или слишком нетерпелив. Раскопки в поисках сокровища говорят не только о нетерпеливости и жадности, но и об отсутствии веры. Терпение, терпение и еще раз терпение — именно ему нас учит море. Терпение и вера. Нужно оставаться открытым, неприхотливым и свободным от мыслей, как сам морской берег — в ожидании подарка моря.

Все мы в конечном счете одиноки. И это основополагающее чувство одиночества — вовсе не то, что мы вольны выбирать. По словам поэта Рильке, это «не то, что мы вольны принять или отринуть. Мы отшельники. Мы можем пребывать в иллюзии и вести себя так, будто это неправда. Не более. Но гораздо лучше признать, что мы такие, даже просто допустить эту мысль. Разумеется, такой момент принятия дезориентирует». Разумеется. Как же нам ненавистна сама мысль о том, что мы одиноки. Как же мы избегаем одиночества. Оно подразумевает отторжение и непопулярность. В нашем мире мысль об отсутствии успеха у кавалеров все еще приводит в панику. Мы боимся остаться покинутыми, сидя на стуле в сторонке и в гордом одиночестве, когда девушки, пользующиеся популярностью, уже разобраны и кружатся в танце со своими разгоряченными партнерами. Мы настолько боимся остаться одни, что просто никогда не позволим этому случиться. И если не помогут семья или друзья, заполнить чувство пустоты сможет радио или телевидение. Даже когда мы выполняем работу по дому, нас сопровождают герои мыльных опер. Раньше мечтания были куда более творческими, для них нужно было свое «я», они питали наш внутренний мир. Теперь же вместо того, чтобы украсить свое уединение цветами размышлений, мы заполняем пространство бесконечной музыкой, болтовней, общением, при котором даже не слушаем собеседника. Это всего лишь шум, заполняющий пустоту. И если выключить его, изнутри не будет звучать музыка. Нам нужно заново научиться уединению.

Быть женщиной — значит, иметь интересы и обязанности, исходящие во всех направлениях от своего ядра — материнства, словно спицы колеса из его центра. Наша жизнь, по сути, движется по кругу. Мы должны оставаться открытыми всем точкам окружности: мужу, детям, друзьям, дому, обществу. Мы должны тянуться, открываться, деликатно обращаться со всем, что нас окружает, словно паутина, отзываться на каждое дуновение ветра. Как же нам сложно удерживать равновесие, когда нас тянут в разные стороны! Но как это необходимо для ведения нормальной жизни. Как много нам нужно и как трудно достичь этого равновесия, к которому взывают все правила праведной жизни. Как же желанен и как далек идеал созерцателя, творца или праведника — нерушимое внутреннее ядро, простой взгляд.