Эрих Мария Ремарк. Чёрный обелиск

— Каково ваше мнение о жизни? — спрашиваю я. Он задумывается: — Утром другое, чем вечером, зимой другое, чем летом, перед едой другое, чем после, и в молодости, вероятно, другое,…

— Людвиг Бодмер (Рудольф)

Любовь не знает гордости.

— Герда Шнейдер

В полночь вселенная пахнет звёздами.

— Курт Бах

У каждого своя смерть, он должен пережить её в одиночку, и тут никто не в силах ему помочь.

— Людвиг Бодмер (Рудольф)

Деньги — вещь очень важная. Особенно когда их нет.

— Рене де ла Тур

Уверяют, будто они добрые. Но делают очень много зла. Просто злой мало может сделать. Люди видят, что он злой, и остерегаются его. А вот добрые — чего только они не творят. О, они…

— Женевьева (Изабелла)

— Не покидай меня никогда. — Я тебя никогда не покину. — Никогда, — повторяет она. Никогда — такое короткое время.

— Женевьева (Изабелла)

Добро тоже таит в себе опасность, оно может причинить больше разрушений, чем простенькое зло.

— Георг Кроль

Почему Вы рассуждаете о жизни вместо того, чтобы ощущать её?

— доктор Вернике

... Ставить человеку в вину его молодость — самое неубедительное возражение, какое можно придумать.

— Людвиг Бодмер (Рудольф)

Только идиоты утверждают, что они не идиоты. Противоречить им бесполезно.

— Людвиг Бодмер (Рудольф)

Каждый кого-нибудь спасает. Так же как он всегда кого-то убивает. Даже если и не догадывается об этом.

— Георг Кроль

Многие люди добры и честны, пока им плохо живется, и становятся невыносимыми, едва только их положение улучшится, особенно в нашем возлюбленном отечестве.

— Людвиг Бодмер (Рудольф)

Я где-то читал, что моржи остаются совершенно равнодушными, когда охотники, нападая на стадо, убивают дубинками их соседей, — и я видел, как во время войны целые народы вели себя…

— Людвиг Бодмер (Рудольф)

— Ты любишь меня недостаточно сильно! — Люблю, как могу. — Мало. Нет, мало. Никогда нельзя любить достаточно! — Да, должно быть, никогда не любишь достаточно. В течение всей жизни…

— Женевьева (Изабелла)

Я смотрю на нее и словно вижу впервые: женщина, которую пожелал другой мужчина, пусть это всего-навсего распутный гробовщик, тут же становится нам дороже. Уж так водится, что на ч…

— Людвиг Бодмер (Рудольф)