Афоризмы
29 сентября 2026, вторник
Раздел

Эрих Мария Ремарк. Чёрный обелиск

198 цитат

📚Цитаты из книги «Чёрный обелиск» — Эрих Мария Ремарк.

— А меня ты боишься? — шепчет Изабелла. Нет, отвечаю я про себя и качаю головой; ты единственный человек, которого я не боюсь. И слов с тобой не боюсь. Для тебя они никогда не могут быть слишком пышными или смешными. Ты всегда понимаешь их, ибо до сих пор живёшь в таком мире, где слова и чувства, ложь и видения — одно.
— Женевьева (Изабелла) · книга
– Почему же ты молчишь? – спрашивает Изабелла. Я пожимаю плечами. – Иногда трудно что-нибудь сказать, Изабелла. И дать свободу тоже трудно. – Кому дать свободу? – Самому себе. Многое в нас противится этому. – Нож не может сам себя порезать, Рудольф. Отчего же ты боишься? – Не знаю, Изабелла. – Не жди слишком долго, любимый, иначе будет поздно. Слова нужны...
— Женевьева (Изабелла) · книга
Генрих Кроль принадлежит к той породе людей, которые никогда не сомневаются в правоте своих взглядов, – это делает их не только скучными, но и опасными. Из них и состоит та меднолобая масса в нашем возлюбленном отечестве, которую можно вновь и вновь гнать на войну.
— Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
Есть много степеней покидания и покинутости, – и каждая мучительна, а многие из них равны смерти.
— Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
Время, пространство и закон причинности – вот покрывало Майи, застилающее от нас беспредельность далей.
— Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
— … в качестве кого же ты хочешь идти в мир? <...> — Просто как искорка жизни, которая попытается не угаснуть.
— Хунгерман · книга
...человеческое горе никак не может обойтись без памятников из песчаника или мрамора, а при повышенном чувстве долга или соответствующем наследстве — даже из отполированного со всех сторон черного шведского гранита.
– Ах, Версальский договор? Ну, конечно! – Георг делает шаг вперед. От него веет ароматом крепкого глинтвейна. – А если бы войну выиграли мы, то, разумеется, засыпали бы наших противников подарками и изъявлениями любви, да? Ты забыл, чего только ты и тебе подобные не собирались аннексировать? Украину, Брие, Лонгви и весь рудный и угольный бассейн Франции! Разве у нас отобрали Рур? Нет, мы все еще владеем им! И ты будешь утверждать, что наш мирный договор не был бы в десять раз жестче, если бы только нам дали возможность диктовать его? Разве я не слышал, как ты сам на этот счет разорялся еще в 1917 году? Пусть Франция, дескать, станет третьестепенной державой, пусть у России аннексируют громадные территории, пусть все противники платят контрибуцию и отдают реальные ценности, пока их совсем не обескровят! И это говорил ты, Генрих! А теперь орешь вместе со всей бандой о несправедливости, учиненной над нами! Просто блевать хочется от вашего нытья и воплей о мести. Всегда у вас виноват кто-то другой! Так и несет самоупоенностью фарисеев; разве вы не знаете, в чем первый признак настоящего человека? Он отвечает за содеянное им! Но вы считаете, что по отношению к вам совершались всегда только одни несправедливости, и вы лишь одним отличаетесь от Господа Бога – Господь Бог знает все, но вы знаете больше.
— Георг Кроль · книга
Да как можно заниматься нашим делом иначе, чем с благочестивым цинизмом, если хочешь сберечь свою душу?
— Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга
Георг суеверен и считает, что в одежде еще долгое время остается часть самого покойника. Вдова заверила Георга, что отдавала смокинг в химчистку; таким образом, его можно считать совсем новым и надеяться, что пары хлоры изгнали умершего из каждой складки.
— Людвиг Бодмер (Рудольф) · книга