Эрих Мария Ремарк. Время жить и время умирать

Ненавидеть! Кто может позволить себе такую роскошь? Ненависть делает человека неосторожным.

— Йозеф Штайнер

... еще не существовало на свете такой тирании, которой бы не пришел конец.

Они пробудили в нем какую-то мучительную и безнадежную тоску, которая долго не оставляла его даже после того, как он давно уже захлопнул книгу.

— Эрнст Гребер

Тотальное правительство — тотальное поражение.

Никогда ничего не поймешь, пока тебя самого по башке не стукнет!

— Комендант

— А-а, отпускник! — сказал Иммерман. — И какой черт принес тебя обратно? Почему не дезертировал? — Куда? — спросил Гребер. Иммерман почесал затылок. — В Швейцарию, — заявил он нак…

— Эрнст Гребер

Ещё не время, — подумал Гребер, — Надежда вернётся позже, когда исчезнет боль.

— Эрнст Гребер

Природа сама по себе уже давно перестала для них существовать, она была хороша или плоха только в связи с войной. Как защита или угроза.

Они сидели, ловили вшей и давили их. У Гребера не было насекомых в голове. Плошицы и платяные вши не переходят на голову. Это уж закон. Вши уважают чужую территорию; у них не быва…

Голос бы глубокий, тихий... Этот голос произносил слово «жить», как торговец на чёрном рынке шепчет «масло», как проститутка шепчет «любовь». Вкрадчиво, настойчиво, маняще и лживо…

Десять заповедей — не для военных.

Все надо делать постепенно, шаг за шагом, и не пытаться решать мировые проблемы, когда тебе угрожает опасность.

— Штейнбреннер

Кто вас знает, какие вы! Ведь здесь вы — не вы. Вы — такие, какие бываете там. Но кто знает, что там происходит.

Ишь ты чего захотел, справедливости! Да разве она есть для военных?

«Мне хотелось иметь что-то, что могло бы меня поддержать, — подумал он. — Но я не знал другого: имея это, становишься уязвимым вдвойне».

— Эрнст Гребер