Эрих Мария Ремарк. Жизнь взаймы, или У неба любимчиков нет

— Тебе, похоже, всё безразлично, верно? — спросил он. Она с улыбкой повернулась к нему: — В самом высшем смысле — да. — Я так и понял. И что же с тобой? «Просто я знаю, что умру, — думала она, — ощущая свет фонарей, скользящий по лицу. И чувствую это сильнее, чем ты, вот почему в том, что для тебя всего лишь шум, мне слышны и плач, и клич, и мольбы, и ликование, а всё, что для тебя лишь обыденность, для меня дарение и благодать».

Конец неизбежен, что для больного, что для здорового, такое вот парадоксальное равенство.

Избыток заботы способен убить больного точно так же, как ее отсутствие.

Противоположность любви — это смерть, а любовь горьковатый колдовской дурман, помогающий нам ненадолго забыть о смерти. Вот почему каждый, кто хоть что-то знает о смерти, знает кое-что и о любви.

— Ты многому научился в войну, верно? — Почти всему. Живёшь-то почти всегда как на войне.

Боль утраты дорогого человека становится терпимей, когда знаешь, что самому тебе недолго осталось.

А ведь в прошлую войну как все клялись, если выживут, не повторять прежних ошибок. Человек – великий мастер забвения.

Только женщине дано знать, сколько утешения способна подарить малюсенькая шляпка.

Ведь сколько всего можно услышать, если уметь по-настоящему хранить тишину.

Беспомощность — самое страшное женское оружие. По-настоящему беспомощных женщин вообще не бывает.