Фаина Раневская. Меньше пафоса, господа!

– То есть вы хотите сказать, Фаина Георгиевна, что Н. и Р. живут как муж и жена? – Нет. Гораздо лучше.

Грустной жопой радостно не пукнешь.

– Вы слышали, как не повезло писателю N.? – спросили у Раневской. – Нет, а что с ним случилось? – Он упал и сломал правую ногу. – Действительно, не повезло. Чем же он теперь будет писать?

– Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей? – Ну, это еще мягко сказано. Я вчера позвонила в кассу и спросила, когда начало представления. – И что? – Мне ответили: «А когда вам будет удобно?»

Раневскую спросили, как складывались ее взаимоотношения с режиссером спектакля: – Мы изображали любовь слонихи и воробья.

Запомните: за все, что вы совершаете недоброе, придется расплачиваться той же монетой… Не знаю, кто уж следит за этим, но следит, и очень внимательно.

— Фаина Георгиевна, какого вы мнения о режиссере? — Это уцененный Мейерхольд.

У нас все просто: какие трудности себе создадим, те героически преодолевать и будем.

– А вы куда хотели бы попасть, Фаина Георгиевна, – в рай или ад? – Конечно, рай предпочтительнее из-за климата, но веселее мне было бы в аду – из-за компании.

Дорогие мои! Чтобы получить все это, мне нужно сыграть как минимум Чапаева!

Как-то Раневскую спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. – А как же, – ответила Раневская, – когда мне исполнилось девятнадцать лет, я поступила в провинциальную труппу и сразу же влюбилась в первого героя-любовника! Такой красавец был! А я была страшна как смертный грех. Я его глазами ела, но он не обращал на меня внимания. Но однажды вдруг подошел и сказал шикарным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду у вас в семь часов». Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина купила, еды всякой, оделась, накрасилась – сижу жду. В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, – говорит, – погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться – смотреть на мужиков не могу: гады и мерзавцы!