Прислали на чтение две пьесы. Одна называлась «Витаминчик», другая — «Куда смотрит милиция?». Потом было объяснение с автором, и, выслушав меня, он грустно сказал: «Я вижу, что юмор вам недоступен».
Я часто думаю о том, что люди, ищущие и стремящиеся к славе, не понимают, что в так называемой славе гнездится то самое одиночество, которого не знает любая уборщица в театре. Это происходит от того, что человека, пользующегося известностью, считают счастливым, удовлетворенным, а в действительности все наоборот.
Актеры на собрании труппы обсуждают товарища, которого обвиняют в гомосексуализме. Звучат выступления: — Это растление молодежи... — Это преступление... — Боже мой, — не выдерживает Раневская, — несчастная страна, где человек не может распоряжаться своей жопой.
После очередного спектакля, уже в гримёрке, глядя на цветы, записки, письма, открытки, Раневская нередко замечала: — Как много любви, а в аптеку сходить некому...
Я обязана друзьям, которые оказывают мне честь своим посещением, и глубоко благодарна друзьям, которые лишают меня этой чести. У них у всех друзья такие же, как они сами, — контактны, дружат на почве покупок, почти живут в комиссионных лавках, ходят друг к другу в гости. Как я завидую им — безмозглым!
Старшее поколение всегда ругает молодежь: — Она, мол, совершенно испортилась, стала легкомысленной, не уважает старших, без царя в голове, только о забавах и думает... Услышав такой стариковский разговор, Раневская сказала со вздохом: — Самое ужасное в молодежи то, что мы сами уже не принадлежим к ней и не можем делать все эти глупости...