Я очень люблю тех, кто может со мной искренне не согласиться. Я знаю, что это тяжело. Иногда невозможно. И, внимание, я не люблю, когда со мной спорят — это выдает идиотов. Я люблю тех, кто со мной не соглашается. «Спорить» и «не соглашаться» — бездна лежит между ними.
Человек – ленив и труслив, как любое животное. Мысль – это труд. Выбор – ответственность. Массы не любят думать и не хотят выбирать. Когда ты заставляешь их делать выбор – любой – будь то горошек в консервах или их жизненный путь – ты делаешь их несчастными. Инстинкт самосохранения заставляет людей убегать от несчастья. Люди бегут от мысли и выбора. Именно этой их потребности, а не развитию всяческих свобод и самовыражений, и служат все социальные сети: подумайте, решите и проживите за меня. Соответственно за вас думают, проживают и богатеют тоже за вас.
Доверие – важнейшая часть любой сделки. Люди всегда увлекаются формой, сейчас легионы стартаперов уверены, что все дело в юристах и том, как юрист сочинит договор, они искренне и глупо считают, что бумажка как-то защищает чьи-либо интересы. Посмотрите на все скандалы с американскими и европейскими банками за последние полгода. Любой договор, любая сделка, чтобы быть успешной, не на бумажках основываться должна – на доверии. Бумаги – это свидетели и свидетели легко, очень легко уничтожающиеся.
Не умозаключения побуждают вас к действию, а эмоции. И какую бы истину вам не открывали, пока вы ее не проживете, она останется пустым набором символов и нот.
Если вы перестанете уподобляться американским сорокалетним шопоголичкам и скупать все, на чем есть табличка SALE, то вы перестанете обрастать раздражающими пылесобирателями на полках и в мозгах. И тогда вы будете в шоке, как вдруг подпрыгнут ваше внимание и трудоспособность.
Потреблядство — это не вопрос действий (потребление, погоня за деньгами и т.д.), это вопрос ценностей — это неумение ценить и быть благодарным за великое. ЭТО НЕУМЕНИЕ ВЕЛИКОЕ ОТ НИЗКОГО ОТЛИЧАТЬ. Неумение отличать семя от плевел. Так будьте вдумчивей, господа.
Без поддержки крупных силовых и юридических структур ни одна валюта никогда не станет общеиспользуемой. Модной — да. Поводом для спекуляций — запросто. Общеиспользуемой — никогда.
Чернь загаживает слова, поступки и идеи, потому что суть у нее такова — склонность к формализму и упрощению. Но верно и обратное — любая идея, от масс очищенная, очищенная от лицемерности, плоскости, лени, от формализма — способна заиграть новыми красками, способна толкнуть человечество к прогрессу. Важно лишь кто за нее берется и как.
Старость и смерть — это неподвижность. Что стрекозы эти, что муравьи только к неподвижности и стремятся. Нет у них смелости с миром экспериментировать. Эксперименты, господа, это не в Индию на корове поехать и не под кокаином в «Playstation» играть — это себя и мир так менять, чтоб слепило. Это свежесть и каждый раз все большие вызовы. Желание неугасаемое и смелость каждый раз за большее браться. Как только такое пропадает — тогда и старость, хоть в сорок, хоть в двенадцать — столько стариками рождаются.
Искусство — музыка, фильмы, картины, книги, по сути своей — концентрат. Человеку можно тысячу раз повторить одну и ту же истину, пока он ее не проживет, она останется для него лишь пустым набором звуков, как бы он с ней ни соглашался, как бы ни старался запомнить. Люди способны что-то вместить в свою жизнь, лишь когда это что-то проживается.
Проживание — это разница между дохлой фразой в учебнике истории: «По дороге на Теночтитлан Кортес после нескольких вооруженных стычек заручился поддержкой тласкальцев» и тем ужасом, когда горстка (сотни две) раненных, голодных, дезентерийных испанцев, отбив атаки, днями сидели в окружении нескольких тысяч тласкальцев на последних ресурсах, не сдаваясь, ставя тех в полнейший тупик — неужели боги?
Не станет ни один герой убитым драконом хвалиться. И не из скромности вовсе. Из занятости. Ему некогда назад оборачиваться: когда есть внутри жажда невероятная до свершений, лишь несвершённое важно. Важно лишь то, что еще не достигнуто. И чем невероятнее цель, тем большей собранности она требует, а, значит, и веры.