Гэри Рассел. Разделённая верность

— Подсказки вокруг тебя, Доктор. — Раллон не спускал глаз с Доктора. — Ты стал ленив, ожидая, что другие окажутся слабее, и позволяешь напустить себе пыли в глаза. Ты должен пережить это, ты должен приспособиться. Укрепиться. Измениться. Но не как я… мы сделали. Игрушечник не может полностью все контролировать, и я попробую ослабить его достаточно для тебя, чтобы сбежать от него снова. Это будет не победа, а выживание. Ты все такой же, старый друг? — Просто Доктор. Тэта. Улитка. Держись. Я пришел ради тебя. Как и раньше. Помочь тебе победить его, заставляя его сделать ошибки. Раллон попытался коснуться сияющей формы Доктора. — Я не звал тебя сознательно, но, думаю, что часть его, которой я являлся, поняла, что я умираю, и просила о помощи. Именно поэтому был создан Даймок — и все те спящие, сделавшие его своим Богом. Он нуждался в них, чтобы заменить те части меня, которые умерли. Я попытался намекнуть тебе. Ты понял про трилогическую игру на поверхности Даймока? Я думал, что это будет лучшей подсказкой, какую я мог дать, не привлекая внимания Игрушечника. — Он знал, — сказал Доктор, и затем сделал паузу. — Но думал, что он сам это сделал.

— Вы не предприняли ничего, чтобы спасти Тремаса. Выполнить свое обещание перед этой бедной сиротой? Конечно, нет. Вы, возможно, сделали бы это, но такая ситуация подходила больше — у вас был Мастер, который путешествовал, сея разрушения, чтобы на его фоне вы выглядели героем. Вы — эгоист, Доктор, и однажды вы проявите это в полной мере. — Он перешел к Тиган. — И эта бедная девочка. Жаждущая вернуться домой, к своей матери, думающей, что потеряла дочь. Вы должны были вернуть ее в Хитроу 28 февраля 1981 года, но всякий раз ошибались в расчетах. Вы нуждаетесь в этих людях вокруг себя — потому, что они разбиты, Доктор. — Лицо Игрушечника восстановилось, но его дикий взгляд наводил на размышления, что он все-таки не владел собой полностью. — Они — сироты, — продолжил Игрушечник. — Они эмоционально сломаны и нуждаются в защитнике. Окружая себя такими, как они, вы чувствуете себя лучше.

— Я знаю, что мой отец мертв, — кричала Нисса. — Он лжет! — Я не хочу возвращаться в Е-пространство, Доктор. Мне нравится быть здесь. С тобой! — Адрик умоляюще смотрел на Доктора. Не было ли это уловкой? Возможно, Игрушечник управлял ими? — Тиган? Тиган посмотрела на него. — Я хотела бы вернуться домой, Доктор. Но не за счет твоей жизни. Из того, что я видела, Вселенная нуждается в тебе больше, чем Брисбен нуждается во мне.

Доктор снял с пальца Игрушечника кольцо и провел им перед зеркалом памяти. Вместо своих мыслей, они с Ниссой увидели Раллона и Милленнию, идущих через розарий, цветущий и приятный. На мгновение Доктор закрыл глаза и улыбнулся. — Счастливые дни, — сказал он. — И их будет еще очень много. Затем он бросил кольцо в зеркало, разбив его на крошечные фрагменты. Вся сфера начала дрожать, сопровождаясь громом, который заставил их говорить громче, чтобы услышать друг друга.

— Я жалею, что сомневался в тебе, Тиган. Иногда ты стоишь на вес золота. — Только иногда? — улыбнулась она.

Доктор подумал о Раллоне, о том, чего он был лишен все эти годы. И его заключительной жертве. Он не проиграл, но и не победил. Однако, против столь сильного противника как Страж Мечтаний, он выстоял лучше, чем мог бы надеяться. Доктор посмотрел на внутреннюю дверь, за которую ушли остальные. Время излечит их. Он задался вопросом, излечит ли оно и его.