Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Герман Гессе. Душа ребёнка

6 цитат

«Душа ребёнка» (нем. Kinderseele) — рассказ Германа Гессе. Написан в 1918 году в Берне, впервые опубликован в 1919 году. В 1920 году вышел в издательстве Самюэля Фишера в Берлине в сборнике вместе с рассказами «Последнее лето Клингзора» и «Клейн и Вагнер». Рассказ во многом автобиографичен: автор вспоминает свои детские впечатления, переживания и чувства. То, что эта история имела место в жизни Гессе, демонстрирует запись в дневнике его матери: 11 ноября 1889 года она отметила: «Выяснилось, что инжир украл Герман».

Я почувствовал, я почти отчётливо осознал, как ужасно могут не понимать, мучить, терзать друг друга два родных, полных взаимной доброжелательности человека и как тогда любые речи, любое умничанье, любые разумные доводы лишь подливают яду, приводят лишь к новым мукам, новым уколам, новым промахам. Как это так получалось? Но так получалось, так выходило. Это было нелепо, это было безумно, хоть смейся, хоть плачь — но было именно так.
Что я люблю вас, это вам может быть безразлично. Быть любимым не есть счастье. Каждый человек любит себя самого, и все-таки тысячи мучаются всю жизнь. Нет, быть любимым не есть счастье. Но любить — это счастье!
И когда меня казнят, когда я буду мертв и предстану перед вечным судьей, я тоже не склонюсь и не покорюсь. О нет, хотя бы он и был окружен всей ратью небесной, хотя бы так и сиял святостью и величием! Пускай он проклянет меня, пускай велит бросить в кипящую смолу — я не извинюсь, не унижусь, не попрошу у него прощения, ни в чем не раскаюсь! Если он спросит меня: «Ты сделал то-то и то-то?» — я воскликну: «Да, сделал, и еще не то, и хорошо, что сделал, и если смогу, сделаю это снова и снова. Я убивал, я поджигал дома, потому что это доставляло мне удовольствие и потому что я хотел поиздеваться над тобой и тебя позлить. Да, ибо я ненавижу тебя, я плюю тебе под ноги, бог. Ты мучил меня и терзал, ты дал законы, которых никто не в силах соблюдать, ты подговорил взрослых отравить жизнь нам, детям.
Везде остатки других дней, везде зеркала, из которых на меня глядел не тот, кем я был сегодня!
Он теперь давно уже большой и взрослый. Все они такие. Они все в чём-то неискренни и лживы, играют какую-то роль, притворяются иными, чем они есть.
Порой мы совершаем какие то действия, уходим, приходим, поступаем то так, то этак, и всё легко, ничем не отягощено и как бы необязательно, всё могло бы, кажется, выйти и по другому. А порой, в другие часы, по другому ничего выйти не может, ничего необязательного и лёгкого нет, и каждый наш вздох определён свыше и отягощён судьбой. Те дела нашей жизни, которые мы называем добрыми и рассказывать о которых нам бывает легко, почти сплошь принадлежат к этому первому, «легкому» роду, и мы легко о них забываем. Другие дела, говорить о которых нам тяжко, мы никогда не можем забыть, они в какой то степени больше наши, чем те, и длинные тени их ложатся на все дни нашей жизни.