Харуки Мураками. Убийство Командора — цитаты и афоризмы, страница 2

— Мэнсики-сан, а не слишком ли просторно вам одному в таком доме? — Нет, нисколько, — тут же ответил Мэнсики. — Вовсе нет. Мне вообще нравится быть в одиночестве. Например, попробуйте представить себе кору головного мозга. Казалось бы, людям дарован такой искусно созданный природой высокофункциональный орган, кора головного мозга, однако в повседневной жизни мы не используем и десятую его часть. К сожалению, мы до сих пор не нашли возможности пользоваться им в большей полноте. Иными словами, это как иметь огромный дом — и при этом ютиться семьей из четырех человек в одной комнатке на шесть квадратных метров. А все остальные комнаты пустуют. Если думать так, то, что я живу в этом доме один, не так уж и противоестественно. — Пожалуй, вы правы, — подтвердил я. Занимательное сравнение.

— Ватару Мэнсики · книга

Я вспомнил то, что сам недавно говорил: «Ведь я художник. Форму блюд воспроизвести могу, а объяснить их содержание – нет».

Люди могут добиться чего угодно, подумал я, если только пожелают этого всем сердцем. Есть каналы, проходя сквозь которые действительность может становиться эфемерной, а ирреальность – допустимой. Стоит лишь очень сильно пожелать этого всем сердцем.

Память может согреть время.

То, что на первый взгляд не несёт в себе ценности, благодаря стечению обстоятельств, в результате постепенно обретает право на вечность. И чем дальше, тем весомее.

Казалось, в этих зарослях можно было расслышать даже то, как течёт время и утекает человеческая жизнь. Уходит один человек, приходит другой. Улетучивается одна мысль, возникает другая. Растворяется одна форма, появляется иная. Ведь даже я день за днём постепенно разрушаюсь, чтобы восстановиться. Ничто не стоит на одном месте. И только время теряется. Время у меня за спиной миг за мигом становится мёртвым песком – обваливается и пропадает. А я сижу перед самой этой пропастью и просто прислушиваюсь к тому, как оно умирает.

Вышло так, что в своём творчестве я столкнулся с чистым ничем. Где-то вычитал, когда Клод Дебюсси в работе над оперой заходил в тупик, то говорил: «Изо дня в день я просто и дальше создавал ничто (rien).» Тем летом и мне пришлось поучаствовать в создании подобного ничего.

— главный герой · книга

Может, это никчёмный совет, но раз уж идёшь по улице, не лучше ли идти по солнечной стороне?

— Ватару Мэнсики · книга

Он улыбнулся, и морщинки опять устремились в уголки его глаз. То была очень чистая, прямая улыбка человека с открытой душой. Но вряд ли дело только в ней, подумал я. В Мэнсики всё же есть тайна. Она — в ларце, запертом на ключ и зарытом в землю. Причём зарытом настолько давно, что сверху всё поросло шелковистой травой. И место, где покоится ларец, знает лишь один человек на всём белом свете — сам Мэнсики. Я не мог не уловить за его улыбкой одиночества, покрытого тайной.

— главный герой · книга

Сердца людей то бьются в унисон, то с течением времени могут сбиться с одного ритма. Порывы человеческой души не укладываются в рамки привычек, здравого смысла, закона, душа у человека подвижна, и он летает свободно, стоит ему взмахнуть крыльями. Точно так же перелётные птицы не знают границ.

Я закрыл глаза, поудобнее откинулся на сиденье и подумал: как было бы прекрасно, если б можно было самые разные суждения бесконечно оставлять на потом.

Если заглянуть в самую глубь, в любом человеке сияет какой-нибудь бриллиант. Важно отыскать такую драгоценность и, если поверхность не потускнела (а чаще всего так и бывает), натереть до блеска, сняв налёт.

– Это как глубокое землетрясение на морском дне. В скрытом от глаз мире, там, куда не пробиваются солнечные лучи, иначе говоря: за пределами нашего сознания, – происходит сильная трансформация. Она достигает поверхности, запускает череду реакций и в конечном итоге принимает видимую нам форму. Я – не человек искусства, но идею такого процесса, в общем, понять могу. Выдающиеся замыслы в деловом мире возникают через схожие с этими этапы. Выдающиеся идеи – это мысли, которые возникают непроизвольно, из темноты.

— Ватару Мэнсики · книга

Я наблюдал за развитием событий наполовину с интересом, наполовину в замешательстве. И почти смирился с мыслью, будто всё ускользает из моих рук. В детстве бывало так: играют себе малыши, и вдруг приходят дети постарше, берут игру в свои руки и оставляют младших ни с чем. Почему-то вспомнилось то детское ощущение.

— Вино подышало и теперь должно быть в самый раз. Не знаю, чем там вино дышало, но на пробу оно оказалось очень глубоким, и вкус его отличался, когда оно впервые попало на язык, когда я набрал его полный рот и когда проглотил. Как будто оцениваешь красоту таинственной незнакомки — в зависимости от угла зрения и освещения. От вина осталось приятное послевкусие.

— Ватару Мэнсики · книга

Людская молва, что морская волна.