Афоризмы
29 июля 2026, среда
Раздел

Ирина Измайлова. Собор

11 цитат

Удивительная, но достоверная история, рассказывающая о судьбе великого архитектора Огюста Монферрана, пережившего множество приключений и на войне, и в любви, и на профессиональном поприще. Делом всей жизни для Монферрана стало строительство Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Вот почему этот человек, несмотря на своё французское происхождение, с полным правом может считаться русским зодчим. На протяжении десятилетий сама судьба хранила его – не дала погибнуть в Наполеоновских войнах, умереть в стенах французской тюрьмы, оказаться на эшафоте по ложному обвинению в государственной измене. Несмотря ни на что, Монферран не отчаялся и не разуверился в себе, столкнувшись с российской бюрократией, интригами при русском императорском дворе и предательством верного друга. Даже чума пощадила его, чтобы он успел завершить свой титанический труд, труд во славу России.

Между прочим, она умна, прими это к сведению, ибо это при знакомстве с женщиной – самое большое неудобство, равно как и самая неприятная черта женской натуры.
— Антуан Модюи · книга
Прошлое прошло, мсье, мы уже живём в настоящем, а то, что мы выстроим, будет существовать в будущем, стало быть, мы будущее и проектируем.
— Огюст Рикар де Монферран · книга
– Таким, как ты, не изменяют [...] Элиза рассмеялась незнакомым чужим смехом, болезненным и сухим. Потом сказала: – Вздор, Анри! Верным жёнам изменяют все и всегда. Это так банально, что даже не обидно.
— Огюст Рикар де Монферран · книга
Неприступность женщины, на мой взгляд, куда интереснее преодолеть, нежели неприступность девицы, ведь во втором случае целомудрие – это привычка и неведение, а в первом – игра и расчет, ум, воля…
— Антуан Модюи · книга
Хорошие песни всегда такие. Коли веселые, то каждому человеку про его веселье напомнят, а коли грустные, каждому его лихо злое помянут.
— Алёша · книга
Петербург был скрытен и сдержан, как истинный аристократ, он не открывался никому сразу и весь, в нем было слишком много неожиданного и неповторимого, и Огюст вскоре понял, что надо вначале суметь понравиться городу, чтобы он захотел в ответ понравиться тебе. И он смотрел и смотрел, читал и читал книгу – летопись Петербурга на таком знакомом ему языке архитектуры и начинал понимать суть его правильности, ибо его создавали не столетия, лепили не прихоти баронов и князей, меняли не выдумки эпох; нет – его создала мысль человека, широким шагом вступившего в новый век, решившегося столкнуть оседающую глыбу прошедших веков, не боясь, что она сметет и раздавит его; и мысль этого человека, могучая и созидательная, создала столицу народа, едва не утратившего себя среди рвущих его на части иноземцев, веками пытавшихся навязать ему свою волю и свои законы…
Петербург был рожден из пены морской, чтобы и заслонить Россию от врагов, и с великосветской улыбкой представить ее миру. И в этой новизне, мощи, уверенности и изысканности одновременно, в этом скромном, едва уловимом изяществе город был воистину прекрасен.
Архитектура! Хрупкое, могущественное, загадочное слово, мудрое, как камни старинных стен, оплетенное, точно картина трещинками, нитями истории всего человечества…