Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Ирина Измайлова. Собор

11 цитат

Удивительная, но достоверная история, рассказывающая о судьбе великого архитектора Огюста Монферрана, пережившего множество приключений и на войне, и в любви, и на профессиональном поприще. Делом всей жизни для Монферрана стало строительство Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге. Вот почему этот человек, несмотря на своё французское происхождение, с полным правом может считаться русским зодчим. На протяжении десятилетий сама судьба хранила его – не дала погибнуть в Наполеоновских войнах, умереть в стенах французской тюрьмы, оказаться на эшафоте по ложному обвинению в государственной измене. Несмотря ни на что, Монферран не отчаялся и не разуверился в себе, столкнувшись с российской бюрократией, интригами при русском императорском дворе и предательством верного друга. Даже чума пощадила его, чтобы он успел завершить свой титанический труд, труд во славу России.

Хорошие песни всегда такие. Коли веселые, то каждому человеку про его веселье напомнят, а коли грустные, каждому его лихо злое помянут.
— Алёша · книга
Архитектура! Хрупкое, могущественное, загадочное слово, мудрое, как камни старинных стен, оплетенное, точно картина трещинками, нитями истории всего человечества…
Петербург был рожден из пены морской, чтобы и заслонить Россию от врагов, и с великосветской улыбкой представить ее миру. И в этой новизне, мощи, уверенности и изысканности одновременно, в этом скромном, едва уловимом изяществе город был воистину прекрасен.
Прошлое прошло, мсье, мы уже живём в настоящем, а то, что мы выстроим, будет существовать в будущем, стало быть, мы будущее и проектируем.
— Огюст Рикар де Монферран · книга
Неприступность женщины, на мой взгляд, куда интереснее преодолеть, нежели неприступность девицы, ведь во втором случае целомудрие – это привычка и неведение, а в первом – игра и расчет, ум, воля…
— Антуан Модюи · книга
Петербург был скрытен и сдержан, как истинный аристократ, он не открывался никому сразу и весь, в нем было слишком много неожиданного и неповторимого, и Огюст вскоре понял, что надо вначале суметь понравиться городу, чтобы он захотел в ответ понравиться тебе. И он смотрел и смотрел, читал и читал книгу – летопись Петербурга на таком знакомом ему языке архитектуры и начинал понимать суть его правильности, ибо его создавали не столетия, лепили не прихоти баронов и князей, меняли не выдумки эпох; нет – его создала мысль человека, широким шагом вступившего в новый век, решившегося столкнуть оседающую глыбу прошедших веков, не боясь, что она сметет и раздавит его; и мысль этого человека, могучая и созидательная, создала столицу народа, едва не утратившего себя среди рвущих его на части иноземцев, веками пытавшихся навязать ему свою волю и свои законы…
Между прочим, она умна, прими это к сведению, ибо это при знакомстве с женщиной – самое большое неудобство, равно как и самая неприятная черта женской натуры.
— Антуан Модюи · книга
– Таким, как ты, не изменяют [...] Элиза рассмеялась незнакомым чужим смехом, болезненным и сухим. Потом сказала: – Вздор, Анри! Верным жёнам изменяют все и всегда. Это так банально, что даже не обидно.
— Огюст Рикар де Монферран · книга