Иван Сергеевич Тургенев. Дневник лишнего человека

Я этого не ожидал. Вообще наш брат ожидает всего на свете, кроме того, что в естественном порядке вещей должно случиться.

Смех не только сопровождает слезы до конца, до истощения, до невозможности проливать их более – где! он еще звенит и раздается там, где язык немеет и замирает сама жалоба...

<...> разве любовь – естественное чувство? Разве человеку свойственно любить? Любовь – болезнь; а для болезни закон не писан.

Он разговаривал не с одной Лизой, но, конечно, говорил только для нее одной.

Но мой добрый ротмистр не был сплетником, да и, сверх того, презирал всех женщин, называя их, бог знает почему, салатом.

Эта девица была, если можно так выразиться, вся насквозь наспиртована какой-то кислой скукой и застарелой неудачей.

Пока человек живет, он не чувствует своей собственной жизни: она, как звук, становится ему внятною спустя несколько времени.

На то и дети, чтоб родители не скучали.

На ней было розовое, словно недавно и еще не совсем выздоровевшее платье;

Про меня ничего другого и сказать нельзя: лишний — да и только.

Перед вечностью всё пустяки; но в таком случае и сама вечность — пустяки.

Ну, что ж! коли умирать, так умирать весной.

Уничтожаясь, я перестаю быть лишним...