Иван Сергеевич Тургенев. Дворянское гнездо

Быть молодым и не уметь – это сносно; но состариться и не быть в силах – это тяжело. И ведь обидно то, что не чувствуешь, когда уходят силы. Старику трудно переносить такие удары!…

Лаврецкий не сразу понял, что такое он прочел; прочел во второй раз – и голова у него закружилась, пол заходил под ногами, как палуба корабля во время качки. Он и закричал, и задо…

– ...отчего вы расстались с вашей женой? Лаврецкий дрогнул, поглядел на Лизу и подсел к ней. – Дитя мое, – заговорил он, – не прикасайтесь, пожалуйста, к этой ране; руки у вас неж…

— Лиза Калитина

Послушай, ты знаешь, я пописываю стихи; в них поэзии нет, но есть правда.

— Михалевич

— Я знаю, я еще ничем не заслужила своего прощения; могу ли я надеяться по крайней мере, что со временем... — Эх, Варвара Павловна, — перебил ее Лаврецкий, — вы умная женщина, да…

— Варвара Павловна

Ох, душа моя, тяжело тебе, знаю; да ведь и всем не легко. Уж на что я, бывало, завидовала мухам: вот, думала я, кому хорошо на свете пожить; да услыхала раз ночью, как муха у паук…

— Марфа Тимофеевна Пестова

Федор Иваныч, вот вы теперь идете возле меня… А уж вы так далеко, далеко от меня.

— Лиза Калитина

Лаврецкий велел снять цепь с дворовой собаки, которая только полаяла немного, но даже не отошла от своей конуры.

Тяжело раненные на войне всегда называют «вздором» свои раны. Не обманывать себя человеку — не жить ему на земле.