Кристина Лорен. Прекрасный подонок

Мы задержали взгляды на мгновение, и хотя она казалась спокойной и собранной, я видел боль в её глазах. Каждая частичка меня жаждала обнять её, прогнать эту боль.

Я хотел этого больше всего на свете, но прежде я должен был кое-что услышать от неё. Когда там внизу она произнесла моё имя, это пробудило во мне какое-то чувство. Я пока ещё не понял, значило ли оно что-то важное, к чему я пока не был готов, но я знал, что мне нужно, чтобы она сказала это, я хотел услышать, что именно меня она хочет. Мне нужно было знать, что этой ночью она моя.

У сердца есть свои причины, для которых рассудок ничего не значит.

Я говорил тебе, что хочу большего, чем просто секс. Я хочу быть с тобой. Я хочу быть твоим возлюбленным. Я выругался, запуская свои руки в волосы. Я влюбляюсь в тебя, Хлои... Я хочу быть единственным мужчиной, который трахает тебя у окна, и первым человеком, которого ты видишь по утрам, лежа на моей украденной подушке. Я также хотел бы быть тем, кто принесет тебе лаймовое фруктовое мороженое после того, как ты съешь несвежие суши.

Он посмотрел на меня, затем его взгляд опустился на мою юбку. Потом он снова посмотрел мне в лицо и приоткрыл губы, будто спрашивая у меня что — то, о чем он уже знал. Затем он потянулся вперед, зажав ручку между большим и указательным пальцами, и приподнял ею край моей юбки. Когда он увидел вчерашний пояс с подвязками, его глаза расширились.

— И почему тебе всегда надо вести себя как стерва? — Наверное, ты просто пробуждаешь лучшее во мне...

Этой ночью что-то изменилось, и последней моей мыслью, перед тем как мои глаза закрылись, было то, что завтра у нас будет достаточно времени, чтобы обо всем поговорить. Но когда первые лучи утреннего солнца стали украдкой пробиваться сквозь темные шторы, я с беспокойством осознал, что завтра уже наступило.

Этот день был ужасен чуть более, чем полностью.

Его руки скользнули к моим бедрам, он повернул меня, нагнулся ко мне, и начал целовать. Это было по-другому. Его губы были мягкими, почти просящими. Они никогда не были нежными, и он сам никогда не был нежным со мной, но в этом поцелуе чувствовалось больше обожания, нежели проигранной битвы.