Это единственная из моих книг, мораль которой я знаю. Не думаю, что эта мораль какая то удивительная, просто случилось так, что я ее знаю: мы как раз то, чем хотим казаться, и потому должны серьезно относиться к тому, чем хотим казаться.
Характерным, после обстрела, было то, что люди превращались в обугленные головешки два три фута длинной, ну, или, если вам так интереснее, они казались гигантскими поджаренными кузнечиками.
После того, как мы закончили с повешением Хесса, – сказал мне Менгель, – Я собрал вещи, чтобы вернуться домой. Замок на моем чемодане был сломан, и мне пришлось затянуть его большим кожаным ремешком. Дважды в течение часа я проделал одну и ту же работу – один раз я проделал это с Хессом, а второй раз уже со своим чемоданом. И то, и другое принесло мне одно и то же чувство равнодушия.