Макс Фрай. Тайна Клуба Дубовых Листьев

Так мило с твоей стороны не притворяться полным идиотом чаще, чем требуется! А тебя не затруднит сделать еще парочку гениальных выводов, которые напрашиваются сами собой?

– Избавиться от некоторых глупых страхов, наверное, почти невозможно. Во всяком случае, для этого нужно стать кем-то иным. Причем не на несколько восхитительных мгновений, что довольно легко удается каждому из нас, а навсегда… Но вот вести себя так, словно никаких страхов нет и никогда не было, – о, этому стоит научиться! В противном случае рано или поздно придет день, когда твои маленькие безобидные страхи сожрут тебя с потрохами…

А с чего ты взяла, будто один человек может сообщить другим людям, что им теперь следует делать? Я могу только сказать, чего вам ни в коем случае не следует делать – это пожалуйста!

Да, я уже понял, что у вас платонические отношения. Поцелуи в щечку при луне, за которыми следуют угрызения совести: «А не зашли ли мы слишком далеко?» – это ваш потолок!

Никаких несчастных случаев на работе, ребята: у меня есть хрустальная мечта ночевать дома, и горе тому, кто лишит меня этой возможности своей преждевременной гибелью!

Если честно, мне никогда не нравился лозунг «Победа или смерть».«Победа или какая-нибудь другая победа» – звучит куда привлекательнее!

Счастье редко идет на пользу могуществу.

Это ваша жизнь, и кто я такой, чтобы упрощать ее своими мудрыми советами?

Нет ничего хуже, чем тащиться в собственное будущее просто за компанию с приятелями…

Жизнь действительно довольно простая и очень страшная штука, но не настолько простая и страшная, как ты себе представляешь!

Есть вещи, которые просто не могут принадлежать никому, кроме тебя. А когда вытаскиваешь их на поверхность, они тут же теряют ценность – как моллюски импур, извлеченные из своей мягкой раковины на дневной свет.

— Так что сейчас я составляю вам компанию исключительно по доброте душевной. И еще потому, что я — подхалим, карьерист, подлиза и мечу в ваши любимчики. — Сколько пороков в одном-единственном живом существе — вот это я понимаю, совершенство.

Я понимал, что принимаю судьбу этих незнакомых людей слишком близко к сердцу, но ничего не мог с собой поделать. На самом-то деле наше сочувствие ближним всегда покоится на прочном фундаменте смутных опасений, что рано или поздно нас самих не минует аналогичная чаша...

Нет большего счастья, чем дожить до конца события, которое вызывало у тебя непреодолимый страх!

Наше сочувствие ближним всегда покоится на прочном фундаменте смутных опасений, что рано или поздно нас самих не минует аналогичная чаша…

Мелифаро беззаботно рассмеялся, я тоже улыбнулся. К этому моменту я уже успел выключить дурацкую программу «Макс обиделся на все человечество», которая до сих пор по недосмотру валяется в самом дальнем углу моего организма и время от времени порывается снова заработать, как в старые добрые времена.