Максим Горький. Фома Гордеев

Это тайное, скрытое в женщине, привлекало его к ней чувством боязливого любопытства, напряженного интересна к спокойной и холодной душе её, тёмной, как её глаза.

Обидно было ему чувствовать себя лишним среди людей, и чем больше он присматривался к ним, тем более крепла эта обида. Его колола мысль, что ведь вот — для него это всё делается,…

Факт — есть нечто такое, от чего сомнения отскакивает, как резиновый мяч от железа...

— Ежов

Никогда никому не рассказывал о себе... потому что ни в ком не возбуждал интереса... Преобидно жить на свете, не возбуждая в людях интереса к себе!..

— Ежов

Надо подумать из какого источника является неудовлетворённость жизнью?... Может быть, это от неумения трудиться... от недостатка уважения к труду? Или — от неверного представления…

— Тарас Маякин

Самодовольный человек — затвердевшая опухоль на груди общества.

— Николай Ежов

Семья была благочестива — запах воска, ладана и лампадного масла наполнял дом, покаянные вздохи, молитвенные слова носились в воздухе.

Она, смотри, — как берёзовый уголь: снаружи он бывает такой же вот скромный, гладкий, тёмненький, — кажись, совсем холодный, — а возьми в руку, — ожгёт...

— Яков Маякин

Краткие речи всегда более содержательны и способны вызвать сильное впечатление.

И знаю я, пожалуй, больше, чем мне следует знать, а знать больше, чем нужно, так же вредно для человека, как и не знать того, что необходимо.

— Ежов

Всё это врезалось в память Фомы, возбуждая в нём недоумение пред людьми, которые умея твёрдо верить в милость Богу, были так жестки к человеку.