Я не пил водки, не путался с девицами, — эти два вида опьянения души мне заменяли книги, но чем больше я читал, тем более трудно было жить так пусто и ненужно, как, мне казалось, живут люди.
Если приказчик нравится дамам — торговля идёт лучше. Даме и не нужно башмаков, а она придет да лишние купит, только бы поглядеть на приятного приказчика.
Слова, дружище, это — как листья на дереве, и, чтобы понять, почему лист таков, а не иной, нужно знать, как растет дерево, — нужно учиться! Книга, дружище, — как хороший сад. где все есть: и приятное и полезное...
Мне очень ясно, что скука давит их, убивает, и только безуспешной борьбой против ее всепоглощающей силы я могу объяснить себе жестокие и неумные забавы людей.
Зачем я рассказываю эти мерзости? А чтобы вы знали, милостивые государи, — это ведь не прошло, не прошло! Вам нравятся страхи выдуманные, нравятся ужасы, красиво рассказанные, фантастически страшное приятно волнует вас. А я вот знаю действительно страшное, буднично ужасное, и за мною неотрицаемое право неприятно волновать вас рассказами о нем, дабы вы вспомнили, как живёте и в чем живете. Подлой и грязной жизнью живём все мы, вот в чем всё дело.
Игра — это игра, забава, значит, а ты словно в драку лезешь. Горячиться и в драке не надо — бей с расчетом! Что там горячиться? Ты — молодой, должен держать себя крепко. Раз — не удалось, пять — не удалось, семь — плюнь! Отойди. Простынешь — опять валяй! Это — игра.