Сегодня я даю шанс тебе, Тиматео. Сегодня твоя машина сломается и ты встретишь ЕЕ. Да, да, я знаю и помню, что у тебя есть жена, но ты же всегда хотел узнать вкус настоящей любви. Ты же помнишь тот случай, когда ты смотрел на пару в инвалидных колясках, и то с какой любовью они смотрели друг другу в глаза? Конечно, помнишь: «От ее взгляда, которым она отвечала полупаралитику, у меня пресеклось дыхание. Она не обращала внимание на его дергающиеся движения, она смотрела ему в глаза. Она его любила, вот в чем дело, она просто-напросто его любила……я думал о том, что охотно бы уступил свое место в рядах здоровых людей, лишь бы кто-нибудь посмотрел на меня так, как эта обиженная Богом девушка смотрела на своего инвалида, — ну хотя бы однажды за всю мою жизнь».
Я люблю её, дочка, и так сильно я никогда никого не любил. Я люблю её безысходно — как нищий, как волк, как крапивный побег, как трещина в стекле. Я люблю её, потому что только её я и люблю.
Я люблю ее за то, что она такая, какая есть, и за то, что мы оба с нею такие, какие мы есть. Мы два старых пешехода, вместе бредущие к финишу, имя которому-прах.