Они, немного сократив расходы, могли позволить себе уехать по-настоящему. Или хотя бы добраться на машине до Луизианы, гулять по хлопковым ранчо, сидеть на резных балконах; купить билет на пароход по Миссисипи, дышать холодом над рекой, смотреть в мутную воду и пытаться представить, сколько костей лежит на дне.
– Чему ты хочешь у меня научиться? – спросила старуха в день нашего с ней знакомства. – Делать ковры, как ваши. Анаит улыбнулась едко. – Что-нибудь умеешь делать руками? – Ничего не умею. – Потому у тебя и ничего не выходит в жизни. Я опешила: – С чего вы решили, что у меня ничего не выходит? – Иначе бы сидела на одном месте, туда-сюда не болталась.
– Будь осторожнее с ним. Он жадный. Ситлали, тогда ещё девочка, перебирала бусы и цветные ленты, которые подарил ей мужчина с севера, и смеялась над глупостью мамы: – Как он может быть жадным, когда потратил столько денег на безделушки? – Тогда почему ищет себе невесту так далеко от дома? – упрямилась мать.
– Как я найду Ифиджению? – спросил я дядю Адрастуса, который подарил мне свой секрет на совершеннолетие. – Узнаешь её, едва увидишь, – ответил он с такой улыбкой, словно катал во рту засахаренный абрикос.
Ветер швырял украденные предметы на землю и вновь поднимал их в воздух. Так он мстил за то, что люди приручили его: поймали в паруса, заставили крутить пропеллеры электростанций.
Нельзя просто так покидать вещи, которые дарили счастье. Вещи всё помнят. Счастливые вещи помнят счастье. Карусели – счастливейшие их железок. Эту нужно лишь покрасить, поменять лампочки, пересадить ей сердце.
– Бросить курить? – Ночь без любви опаснее для здоровья, чем пачка сигарет в день, – ответил мой врач, когда закончился мальбек. Тогда я попросил у официанта ещё одну бутылку. Это был лучший совет, который он дал мне за восемь месяцев лечения.
Просто уходи под любым предлогом: в магазин за хлебом, на минуту к соседке за солью, в туалет – и не возвращайся. Беги, пей из озера, из которого пьют койоты и другие дикие твари – пусть они научат тебя показывать зубы и не стыдиться удирать, спасать свою шкуру, когда чувствуешь, что противник сильнее.