Мэгги Стивотер. Голубая лилия, лилейная Блу

— Для чего нужно лицо? — Этические и духовные результаты ослепления.

— Может, я тебя нагрезил, — сказал он. — Ну, тогда спасибо за ровные зубы, — ответил Адам.

Адам спросил: — Зачем? Скажи мне настоящую причину. — Меттью... — Ронан снова начал и снова остановился. Адам ждал. Ронан произнёс: — Меттью мой. Он один из мои. Адам не понял. — Я нагрезил его, Адам! — Ронан был зол... каждая его эмоция, которая не была счастьем, была злостью. — Это значит, что когда... если что-нибудь случится со мной, он станет таким, как они. Как мама.

Сердце труса — это не приз, но отважный человек заслуживает своего сияющего шлема.

— Не говори остальным, — попросил Гэнси. — Я мёртвый, — ответил Ноа, — А не дурак.

Если Мора была там, на горе, Персефона должна быть способна это сказать. Но если Мора была там, на горе, то Персефоне не нужно было бы говорить.

Они оценивали друг друга. Адам, справедливый и осторожный, и Ронан, тёмный и воспламеняющий. Самый истинный Ронан.

— Извини, — сказал он. — Я вёл себя как мудак. Ноа ответил: — Мы не это хотели сказать. — Я это, — возразила Блу.

Как можно ожидать исцеления, если продолжаешь ковырять больное место?

Как закономерно было то, что Ронан, предоставленный сам себе, претворял в жизнь красивые автомобили, красивых птиц и добросердечных братьев, тогда как Адам, когда наделён силой, претворял в жизнь мерзкую цепь извращённых убийств.

— Он будет чемпионом, — сказала Блу, слегка толкая руку Ноа. — Я буду чемпионом, — повторил Ноа.

Не ссорься с Гэнси. Не ссорься с Блу. Не ссорься с Гэнси. Не ссорься с Блу.

— Я слышал, если ты хочешь сделать магию, — сказал он, — попроси мага.

Оба парня были дружелюбны, но не были друзьями. Генри тусовался с ванкуверской толпой, а Гэнси тусовался с мёртвыми уэльскими королями.

Адам ощутил поразительное неравенство их отношений: Ронан знал Адама, но Адам не был уверен в том, что знал-таки Ронана.

— Не могу поверить, что ты не где-нибудь мёртвая, — Ронан говорил Блу. — Ты должна быть где-нибудь мёртвая.