Мэтью Стовер. Месть ситхов

Все умирает. Даже звезды сгорают.

Зло — ярлык, который мы клеим на то, что угрожает нам.

Тьма великодушна, она терпелива и всегда побеждает, но в сердце её могущества лежит слабость. Хватит и одной свечи, чтобы разогнать мрак. Любовь сильнее свечи. Любовь способна разжечь звёзды.

Тьма великодушна. Первый дар ее — покров. Наши истинные лица лежат во тьме, скрываясь под маской кожи, наши истинные сердца таятся внутри нас. Но величайший из покровов ложится не для того, чтобы скрыть нашу истину, он прячет нас от истины всех прочих. Тьма защищает нас от того, чего мы не смеем узнать. Второй дар ее — утешение. В объятиях ночи нас баюкают ласковые сны, красоту которых губит дневной свет. Но величайшее из утешений в иллюзии, что тьма непостоянна: ведь каждая ночь несет в себе новый день. Но это иллюзия. Потому что этот день — не навсегда. День и есть иллюзия. А третий дар тьмы — это свет. Дни потому и существуют, что ночь разделяет их; как не было бы звезд, не будь бескрайней черноты, сквозь которую они летят в своем вечном вращении. Тьма сжимает свет в объятиях и исторгает его из недр самой себя. Но в каждой битве со светом побеждает именно тьма.

А теперь Верховному канцлеру грозит опасность. И Анакин в пути, несмотря на ужас, леденящий кровь. Вот что делает его настоящим героем. Журналисты во всей Голографической сети не правы. Он знает страх, но он сильнее страха. Он смотрит дракону в глаза и не сбавляет шага. Если кто-то и может спасти Палпатина, так это Анакин. Потому что он уже лучший и становится еще лучше. Но осадивший стены дракон, имя которому страх, изгибается и шипит. Потому что во вселенной, где могут умереть даже звезды, Анакин по-настоящему боится, что быть лучшим — это еще не означает быть достаточно хорошим.

Бился не ситх против джедая. Не свет против тьмы, не добро против зла, поединок не имел ни малейшего отношения к долгу или философии, религии или морали. Дрались Анакин и Оби-Ван. Лично. Их тут было только двое, и вред они причиняли только друг другу.

А это Анакин Скайуокер. Самый могущественный джедай в своем поколении. Может даже — в любом поколении. Самый быстрый. Самый сильный. Превосходный пилот. Непобедимый воин. На земле, на море, в воздухе или пространстве нет никого, кто хотя бы приблизился к его таланту. Он обладает не просто силой, не просто умением, но и решимостью: той редкой, бесценной комбинацией бесстрашия и изящества. Он лучший во всем, что делает. Лучший из всех. И знает об этом. Средства массовой информации называют его Героем, не знающим страха. Почему бы и нет? Чего ему бояться? Кроме разве что… Страх все равно живет в нем, прогрызая брешь в огненной стене, которой защищено его сердце. Порой Анакин воображает ужас, поедающий его сердце, в виде дракона. Дети на Татуине рассказывают о драконах, которые живут внутри солнц; младшие братья этих солнечных тварей могут поселиться внутри реактора, который оживляет двигатели гоночного болида. Но страх Анакина — дракон иного порядка. Холодный. Мертвый. Но недостаточно мертвый. Вскоре после того, как он стал падаваном Оби-Вана — много лет назад, незначительная миссия занесла их в мертвую систему: из тех неизмеримо старых, чьи звезды давным-давно превратились в застывшие карлики сверхсжатых металлов на долю градуса теплее абсолютного нуля. Анакин не мог вспомнить задания, но мертвую звезду едва ли сумеет когда-нибудь забыть. Она напугала его. «Звезды могут умереть?..» «Так устроена вселенная, — объяснил ему Оби-Ван. — Иные говорят, что такова воля Великой силы. Все умирает. Со временем даже звезды сгорают. Вот почему джедаи ни к чему не привязываются: все тлен. Цепляться за что-то или кого-то — значит удовлетворять собственные желания вопреки Великой силе. Это путь невзгод и страданий, Анакин, джедаи не следуют ему». Страх живет в сердце Анакина Скайуокера: дракон мертвой звезды. И древним холодным мертвым голосом нашептывает, что все должно умереть… При свете дня его не слышно, сражение, задание, даже доклад Совету Ордена могут заставить забыть. Но по ночам… По ночам возведенные стены начинают замерзать. Иногда трескаться. По ночам дракон мертвой звезды порой умудряется просочиться сквозь трещины, забирается в мозг и принимается рвать мысли. Дракон шепчет о том, что Анакин потерял. И что еще потеряет. Каждую ночь дракон напоминает ему, как он держал на руках умирающую мать, как она последние силы потратила на то, чтобы произнести: Я знала, что ты придешь за мной… Каждую ночь дракон напоминает, что когда-нибудь он потеряет и Оби-Вана. Потеряет Падме. Или они — его. Все умирает, Анакин Скайуокер. Со временем даже звезды сгорают. А ответить на мертвый шепот он может лишь воспоминаниями о наставлениях Оби-Вана или Йоды. Но порой не может вспомнить даже их. Все умирает… Он даже думать об этом почти не может. А сейчас у него нет выхода: ближе друга у него не будет никогда, чем тот, кого он летит спасать. Вот почему в голосе звенит металл, когда он пытается шутить, вот почему сжимаются губы и начинает болеть ожог на правой скуле. Верховный канцлер заменил Анакину семью: всегда рядом, всегда заботлив, всегда готов дать совет и оказать помощь. Сочувствующий, понимающий слушатель, безо всяких условий, с любовью и дружбой принимающий Анакина таким какой он есть. Джедаи никогда так не поступали. Даже Оби-Ван. Палпатину можно рассказать то, чем нельзя поделиться с учителем. Палпатину можно рассказать даже то, чем нельзя поделиться с Падме. А теперь Верховному канцлеру грозит опасность. И Анакин в пути, несмотря на ужас, леденящий кровь. Вот что делает его настоящим героем. Журналисты во всей Голографической сети не правы. Он знает страх, но он сильнее страха. Он смотрит дракону в глаза и не сбавляет шага. Если кто-то и может спасти Палпатина, так это Анакин. Потому что он уже лучший и становится еще лучше. Но осадивший стены дракон, имя которому страх, изгибается и шипит. Потому что во вселенной, где могут умереть даже звезды, Анакин по-настоящему боится, что быть лучшим — это еще не означает быть достаточно хорошим.