Михаил Юрьевич Лермонтов. Княгиня Лиговская

...вы думали, что я буду слушать смиренно дерзости, потому что у меня нет денег, которые бы я мог бросить на стол!... Нет, никогда!

— Я предчувствую, вы влюбились в эту Рожу, — воскликнула наконец молодая дама, которую княгиня Вера называла кузиной. — Это бы случилось, — отвечал Печорин, — если б я уже не любил другую. — Ого! постоянство, — сказала молодая дама. — Знаете, что этой добродетелью не хвастаются? — Во мне это не добродетель, а хроническая болезнь. — Вы однако же вылечились? — По крайней мере лечусь, — отвечал Печорин.

Грустно, а надо признаться, что самая чистейшая любовь наполовину перемешана с самолюбием.

Частная известность уж есть острый нож для общества, вы заставили об себе говорить два дня. — Страдайте ж двадцать лет за это.

...маменька говорит, что девушка в 17 лет так же благоразумна, как мужчина в 25.

— Богатство не есть счастие!.. — Всё-таки оно ближе к нему, нежели бедность: — нет ничего безвкуснее, как быть довольну своей судьбою в скромной хижине... за чашкою грешневой каши.

Когда хвалят глаза, то это значит, что остальное никуда не годится.

... я желал, чтобы вы жили вечно, и чтоб я мог вечно мстить вам.

Суд общего мнения везде ошибочный.

Кто скоро нравится, об том скоро и забывают.

... никакая книга не может выучить быть счастливым.

Поздно или рано слабые характеры покоряются сильным и непреклонным.

В нашем бедном обществе фраза: он погубил столько-то репутаций — значит почти: он выиграл столько-то сражений.

Но кто же в своей жизни не делал глупостей! И кто не раскаивался!