Наталья Тимошенко, Лена Обухова. Холод туманного замка

Я человек действия, а не раздумий о последствиях. И, знаешь, я не помню случаев, когда жалела бы о том, что прошла точку невозврата. Я не узнаю, какими будут последствия, если не попробую.

Никто никогда не нуждался в ней просто так, ничего не прося взамен. И, возможно, именно этого ей всегда не хватало.

Что может быть хуже двух влюбленных идиотов? Только два гордых влюбленных идиота. Один не хочет портить жизнь, другая – навязываться.

Бессмысленно клеить чашку. Привкус клея остается.

И вот новые знакомые, новые впечатления – и каждый раз эмоции били через край. Ей больше не казалось, будто она покрывается плесенью от слишком спокойной и скучной жизни. Эмоции, приключения, адреналин – вот то, что делает ее счастливой.

Считаю, что каждый человек должен иметь право совершать собственные ошибки. Тогда он никого не сможет винить в них.

Конечно, они и так не расставались весь день, но при этом он легко выпускал ее из виду, не старался кругом и всюду быть на расстоянии вытянутой руки, чтобы вовремя схватить или остановить.

Это было то странное состояние стресса, когда желудок вроде и не отказался бы от пищи, но ледяная рука, сдавившая горло, не позволяла куску пройти дальше.

Если женщина мне нравится здесь и сейчас, я ее добиваюсь, а не думаю, готов ли прожить с ней до смерти.

Все, что я умею делать сам, – это проваливаться в глубокую яму, где нет ни света, ни звуков. Где мои собственные чувства притупляются до иллюзии полного их отсутствия. Это помогает снять боль, но не помогает… пережить ее. Я словно замораживаю больное место, заставляю себя забыть о нем. Оно не лечится. Лишь, затаившись, ждет, когда сможет снова напомнить о себе. Уничтожить меня. Оно пытается сделать это даже сквозь заморозку.

Никому не интересны спокойные расставания по взаимному согласию. Всем подавай скандалы и возможность покопаться в чужом грязном белье. Это дает людям возможность почувствовать себя счастливее и идеальнее, ведь это не с ними происходит.

Быть готовым умереть за женщину и быть готовым прожить с ней до конца дней — это очень разные вещи.

Я хочу, чтобы ты знала: последние два года я был по-настоящему жив только потому, что ты была где-то рядом. Пусть даже не со мной, а с другим. Лишь бы ты была. И была счастлива.

Однако за последнее время максимализм немного поутих. Она поняла, что невозможно спасти всех, иногда нужно уметь признавать свое поражение.

Осмотр замка рождал странные чувства. Стены, стоящие веками, мебель, которой пользовались люди задолго до их рождения, каменные плиты на полу и ступеньки лестниц, стоптанные кем-то давно и частично разрушенные временем, сами по себе внушали благоговейный трепет даже во время обычных туристических экскурсий. Однако этот осмотр сильно отличался от любой экскурсии. Пустота и тишина заставляли холодок пробегать по спине вдоль позвоночника, таинственное появление замка из ниоткуда, его древность в сочетании с достаточно хорошим состоянием рождали в голове множество сюжетов и догадок, одна другой фантастичнее. И вот уже холодок, пробегающий между лопаток, пробирался внутрь и сворачивался клубочком в животе, вызывая тягостное предчувствие беды.