Афоризмы

28 сентября 2026, понедельник

Раздел

Николаос Зурнатзоглу. Старец Паисий Святогорец: Свидетельства паломников

1 цитат

Наследие старца Паисия Святогорца (1924–1994) оказалось востребованным не только в Греции, но и в России, где его имя окружено необыкновенной любовью. В этой книге собраны воспоминания о старце самых разных людей: архиереев, священников и мирян — всех, кому посчастливилось встречаться с этим удивительным человеком. Николаос Зурнатзоглу сам был знаком со старцем — их знакомство состоялось в 1988 году. Он не только делился собственным опытом общения с ним, но и на протяжении примерно пятнадцати лет собирал и бережно обрабатывал свидетельства других людей. В этом деле ему помогали духовные дети старца Паисия, братия афонского монастыря Каракал (в том числе настоятель архимандрит Филофей, который к тому же был духовным отцом самого Николаоса).

У старца не было иллюзий и фантазий. Он вооружился святым смирением и поэтому был неуязвим для себялюбия и эгоизма. Он не разрешал, чтобы за ним ухаживали. И это не потому, что был высокомерен, а потому, что считал себя за мусор. Зимой, в холод, за несколько дней до своего последнего отъезда со Святой Горы, хотя был тяжело болен, он обслуживал себя сам. Однажды от чрезмерного воздержания, от истощения, выйдя во двор из своей келлии, он упал на снег и не мог подняться. Проходя мимо, некий брат увидел его и принял за мертвого; вошел во двор, поднял его, привел в чувства. Когда старец немного пришел в себя, монах обратился к нему: «Что же ты тут делаешь, Геронда? Ты так умрешь один». «Нет, пока еще нет, мой хороший, – ответил старец. – Кругом снег, наледь, как вам меня закопать? Лучше мне умереть летом!» Даже к самым большим испытаниям он относился с мужеством и духовным благородством.

У старца не было иллюзий и фантазий. Он вооружился святым смирением и поэтому был неуязвим для себялюбия и эгоизма. Он не разрешал, чтобы за ним ухаживали. И это не потому, что был высокомерен, а потому, что считал себя за мусор. Зимой, в холод, за несколько дней до своего последнего отъезда со Святой Горы, хотя был тяжело болен, он обслуживал себя сам. Однажды от чрезмерного воздержания, от истощения, выйдя во двор из своей келлии, он упал на снег и не мог подняться. Проходя мимо, некий брат увидел его и принял за мертвого; вошел во двор, поднял его, привел в чувства. Когда старец немного пришел в себя, монах обратился к нему: «Что же ты тут делаешь, Геронда? Ты так умрешь один». «Нет, пока еще нет, мой хороший, – ответил старец. – Кругом снег, наледь, как вам меня закопать? Лучше мне умереть летом!» Даже к самым большим испытаниям он относился с мужеством и духовным благородством.