Скоро мать принесла маленький сверток, в котором была сестра. Дядя Вася звал ее всегда: «Доходяга». Мол, все равно подохнет – кожа да кости. Доходягу положили на пол, и Настя крепко прижимала ее к себе, чтобы согреть. Она кормила сестру размоченным хлебом, который придумала воровать у голубей.
Вермишелевые звездочки... убежали из наклоненного пакета прямо на улицу. Настя подняла глаза и увидела, что звездочки из пакетного супа улетели высоко и сияют теперь оттуда. Так появились звезды на небе.
Мать говорила: «Гнида ты! И в кого такая проглотка – знала бы, на алименты подала!» И Гнида радостно тянула свои ненасытные губы в сторону голоса, запаха и вида матери. Но вскоре грудь перестала давать молоко, и наступила первая большая голодовка.
– Света, ты устала? – полуспросил Миша. – Да, я устала: белье прокипятила, в магазины сходила, полы помыла… – Ветер подтолкнула, – продолжил Миша, – чтобы он, ленивый, не стоял на месте. Дождь хотел мимо – тучу пришлось потрясти, все требует работы, и ночью не сплю: слежу, чтобы звезды не ленились выполнять свой долг. Только отвлечешься от ленивого мира, сразу… Так, приводя в порядок Вселенную, и устаешь.
А вокруг ходили люди и говорили: как плохо стало с продуктами. Они какие-то чокнутые! Настя видела, что еды на полках навалом: сахар стоит огромными пирамидами. Если бы у сахара были зубы, он сам себя съел бы! У Насти потекла слюна...
Во время голодовки она кричала, потом замолкла и заметила, что стало темно. Когда она опять закричала, стало светло. От большого крика время разделилось на день и ночь. И ее переложили в другую комнату. Там были люди в белых халатах. Они давали белую кашу. И называли ее вдруг Настей. Так получилось, что Гнида и Настя – одно и то же.
– Настя, а почему у тебя такие грязные ноги? – спросила Нина. – Так я ведь везде хожу. – А руки почему грязные? – Но я же все трогаю. – Так. А шея-то почему грязная? – Ну, я кувыркаюсь иногда.
Настя моет руки. Она моет их в раковине. Антон смотрит: только кажется, что Настя моет руки в раковине! На самом деле она моет их в реке, которая за домом, через трубу водопроводную. И вот он видит, как полреки стало коричнево от грязи, а Настя все моет, уже полностью Кама стала коричневая, затем Волга стала коричневая, а там и Каспийское море почернело.