Нодар Думбадзе. Белые флаги

— У людей плохая память! — вставил председатель. — Наоборот, память у людей настолько хороша, что они не забывают забыть все, абсолютно все!

Нет, наверно, в мире трапезы более почетной, желанной и благословенной, чем трапеза в тюремной камере. Понятие общего стола здесь возведено в религиозную степень. Люди, разделившие в камере общий стол, уподобляются побратимам, поклявшимся друг другу в верности до гроба. Говорить за тюремным столом об этике «последнего куска» дико и смешно, ибо здесь нет последнего куска. Каждый кусок здесь делится на части по количеству сотрапезников и съедается одновременно всеми.

Уходу каждого заключенного в тюрьме радуются искренне, но вместе с тем освобождение одного вызывает печаль у других. Забыв о степени собственной виновности, каждый про себя сожалел, что надзиратель назвал не его, а чью-то чужую фамилию. Так думают все, даже смертники, ибо нигде так не верят в чудеса, как в тюрьме.

— Не тот вор, кто крадет, а тот, кто концы прячет!

А вот послушай. В прошлом году мои знакомые ребята-археологи отправились в экспедицию. По дороге купили осла. Прибыли на место, сняли с осла поклажу, раскинули палатку, устроились, и тогда выяснилось, что осел им больше не нужен. — Что с ним делать? — спросил один. — Отпустим! — говорит другой. — Что вы, жалко осла! Его же волки загрызут! — вмешался третий. — Ну, тогда оставим здесь! — посоветовал четвертый. — А кто за ним будет ухаживать? — возразил пятый. — В таком случае убьем его! — решил шестой. — Чем? У нас ведь нет ружья! — спросил первый. И вот что они придумали: привязали к ослу заряд динамита и подожгли фитиль. Осел погиб от взрыва, но зато его не терзали волчьи зубы. Страшно, дико, но гуманно...

— Оглядываться никто не любит. Люди боятся, как бы, оглянувшись, не провалиться в яму, — произнес прокурор. — Поэтому, прежде чем оглянуться, следует остановиться. Нельзя оглядываться и бежать вперед одновременно! Тем более если впереди яма, колодец, пропасть... Понятно? — спросил подсудимый.

— И ты все же ушел? — Ушел. — Скотина ты, Девдариани! — Знаю. Слабовольнее вора нет человека на земле. Напрасно люди думают, что воры народ сильный, с характером... У нас есть воля, но... — Что но? — Есть там, где она вовсе не нужна! — сказал Девдариани, отворачиваясь к стене.

— Как бы вы поступили на моем месте? — спросил я. Женщина улыбнулась. — Чему вы улыбаетесь? — На вашем месте я освободила бы всех заключенных и вывесила бы в тюремных окнах белые флаги. Поэтому-то, наверно, я и не сижу на вашем месте...