Олдос Хаксли. О дивный новый мир

Когда человек окружен недоверием, то начинает сам не доверять.

Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и греха.

— Предпочитаю быть самим собой, — сказал он. — Пусть хмурым, но собой. А не кем-то другим, хоть и развеселым.

В этом весь секрет счастья и добродетели: люби то, что тебе предначертано.

В умственной сфере и в рабочие часы мы взрослые. А в сфере чувства и желания — младенцы.

— У тебя вид совсем больной! Съел что-нибудь неподходящего? Дикарь кивнул: — Я вкусил цивилизации. — ??? — И отравился ею; душу загрязнил.

Ведь, как всем известно, если хочешь быть счастлив и добродетелен, не обобщай, а держись узких частностей; общие идеи являются неизбежным интеллектуальным злом. Не философы, а собиратели марок и выпиливатели рамочек составляют становой хребет общества.

Одно из главных назначения друга — подвергаться (в смягченной и символической форме) тем карам, что мы хотели бы, да не можем обрушить на врагов.

При правильном их применении слова способны быть всепроникающими, как рентгеновские лучи. Прочтешь — и ты уже пронизан и пронзен.

Как бы интересно стало жить на свете, если бы можно было отбросить заботу о счастье.

Не желающие зла точно так же причиняют боль, как и желающие.

Затяжное самогрызенье, по согласному мнению всех моралистов, является занятием самым нежелательным. Поступив скверно, раскайся, загладь, насколько можешь, вину и нацель себя на то, чтобы в следующий раз поступить лучше. Ни в коем случае не предавайся нескончаемой скорби над своим грехом. Барахтанье в дерьме – не лучший способ очищения.

По мне лучше уж несчастье, чем фальшивое, лживое счастье.

Потому что мир наш — уже не мир «Отелло». Как для «фордов» необходима сталь, так для трагедий необходима социальная нестабильность. Теперь же мир стабилен, устойчив. Люди счастливы; они получают все то, что хотят, и не способны хотеть того, чего получить не могут. Они живут в достатке, в безопасности; не знают болезней; не боятся смерти; блаженно не ведают страсти и старости; им не отравляют жизнь отцы с матерями; нет у них ни жен, ни детей, ни любовей — и, стало быть, нет треволнений; они так сформованы, что практически не могут выйти из рамок положенного...

Чем одаренней человек, тем способнее он разлагать окружающих.

Если ты не такой, как другие, то обречен на одиночество. Относиться к тебе будут подло.