К старости жажда жизни возвращается с новой силой. Когда понимаешь, что каждый день, каждый восход, каждый упавший лист, каждое дуновение ветерка может стать последним.
Иногда в болезни человек набирает… нет, не вес, а годы которые он ещё не прожил. Они как будто наваливаются на него, проникают в его тело, искажая лицо, взгляд, руки, расписывая их старостью, точно темно-коричневой краской.
Время, пространство и прочие глупости – это все только наша система измерений, созданная лишь для того, чтобы мы своим людским умишком могли хоть как-то объяснить себе мироздание.
Мы вечно отодвигаем то, для чего пришли в этот мир, на какое-то неизвестное, далекое будущее. Занимаем себя суетой, мелкими дрязгами, а потом – хлоп – и нет тебя…
У мужчин полно дел: война, бизнес, самоутверждение, изобретения… Для них любовь – это лишь один из эпизодов, деталь в общем механизме жизни и, к сожалению, очень часто не самая важная деталь…
Удивительно, почему современная литература так тяготеет к описанию всевозможных извращенцев, психов и маньяков. Как будто о нормальных людях уже и сказать нечего.
Когда тот или иной человек боится смерти другого, то он беспокоится совсем не о том, каково будет тому, кто умрет. Потому что природа ужаса перед чужой гибелью – это страх не за другого, а за себя. Пока человек рядом с вами, вы от него получаете что-то хорошее, неважно, денежное ли содержание или радость общения с ним. А когда он уходит, вы это теряете.
В раннем возрасте всевозможные мелкие неприятности и бытовые неудобства вроде старой одежды и отсутствия горячей воды воспринимаются как-то проще, а может, конечно, и ощущаются остро, просто с годами это забывается.