Будьте сами собой, научитесь быть одни — и всё. И помните: человек, который умеет быть один, никогда не страдает от одиночества. Люди, которые не умеют быть одни, всегда страдают от одиночества.
Любить — значит делиться; быть жадным — значит накапливать. Жадность только хочет и никогда не отдает, а любовь умеет только отдавать и ничего не просит взамен; она делится без условий.
Я жил со многими людьми, во многих местах. Я был удивлен — почему все люди так тревожатся о том, чтобы создавать проблемы другим? Если кто-то не женат, они беспокоятся: «Почему ты не женишься?» — как будто брак — это какой-то вселенский закон, которому нужно следовать. Измученный всеми и каждым, человек начинает думать, что ему лучше жениться — по крайней мере все эти люди перестанут его мучить. Но это ошибка: как только ты женишься, они начинают спрашивать: «Когда будет ребенок?»
Любовь ничего не знает о долге. Долг — это бремя, формальность. Любовь — это радость, щедрость; любовь неформальна. Влюбленный никогда не чувствует, что сделал достаточно; влюбленный всегда чувствует, что возможно гораздо большее.
Когда ты говоришь мужчине или женщине: «Я тебя люблю», ты просто говоришь: «Меня не может обмануть твое тело, я увидел тебя. Твое тело может состариться, но я увидел тебя, бестелесного тебя. Я увидел твое глубочайшее внутреннее ядро, ядро, которое божественно». Симпатия поверхностна. Любовь проникает к самому ядру человека, касается самой души этого человека.
Людей нужно учить, что никто не может любить двадцать четыре часа в сутки; нужны периоды отдыха. Любовь — это спонтанное явление: когда она происходит, она происходит, и когда она не происходит, она не происходит. С этим ничего сделать нельзя. Настоящие влюбленные, разумные влюбленные позволят друг другу осознать это явление: «Когда я хочу быть один, это не значит, что я отвергаю тебя. Фактически именно благодаря твоей любви для меня стало возможным одиночество». И если твоя женщина хочет остаться одна на ночь, на несколько дней, ты не будешь чувствовать обиды. Ты не скажешь, что тебя отвергли, что твою любовь не приняли и не приветствовали. Ты будешь уважать ее решение несколько дней быть одной.
Когда два человека растут вместе, между ними не раз будут возникать пропасти, потому что они не могут идти нога в ногу — у каждого своя скорость, свой уникальный характер роста. Но если вы любите, вы можете немного подождать, пока партнер вас догонит, и затем рука об руку двигаться дальше.
Любовь — это единственная реальная вещь, которая стоит того, чтобы ее пережить. Все остальное вторично. Если все остальное помогает любви, хорошо. Все остальные вещи — это только средства, любовь — это цель. Поэтому, как бы это ни было больно, иди в нее.
Фактически только человек, который способен быть один, способен любить. Люди, которым одиноко, не способны любить. Им нужно так много, что они цепляются, — как они могут любить? Люди, которым одиноко, не могут любить, они могут только эксплуатировать. Люди, которым одиноко, притворяются, что любят; глубоко внутри они хотят получить любовь. Они не хотят давать, им нечего дать. Только человек, который умеет быть один и оставаться радостным, так полон любви, что может ею поделиться. Он может поделиться ею и с незнакомыми людьми.
Первое, что нужно осознать, — что, хочешь ты того или нет, ты один. Одиночество — сама твоя природа. Ты можешь попытаться его забыть, ты можешь попытаться не быть один, находя друзей, находя любовников, смешиваясь с толпой... Но, что бы ты ни делал, это останется на поверхности. Глубоко внутри, твоего одиночества это не касается, оно остается незатронутым.
Есть некоторые цветы любви, которые расцветают лишь после долгой близости. Есть и однолетние цветы; шесть недель они цветут на солнце, но через шесть недель уходят навсегда. Есть цветы, которым, чтобы расцвести, нужны годы, а есть цветы, которым нужны многие годы. Чем больше требуется времени, тем любовь глубже. Но это должно быть преданностью одного сердца другому сердцу...
Что мы делаем в школах? Школы, на самом деле, являются не столько инструментом передачи знаний, сколько инструментом контроля. Ребёнок проводит там по шесть-семь часов. Это необходимо для того, чтобы усмирить его танец, его песню, его радость; это требуется для того, чтобы контролировать его. Будучи запертой по шесть-семь часов ежедневно в почти тюремной атмосфере, энергия ребёнка угасает. Он становится подавленным, будто замороженным. Энергия больше не течёт, не бьёт ключом, жизнь ребёнка сводится к минимуму — и это мы называем сдержанностью. Он никогда не живёт полной жизнью.