Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея: цитаты со смыслом

— Благие намерения — суть бесполезные попытки пойти против законов природы. В основе их лежит тщеславие. В результате получается полный ноль. Время от времени они дают нам роскошь стерильных чувств, которые тешат людей слабых. Вот и все, что о них можно сказать. Они лишь чеки, что люди подают в банк, в котором у них нет счета.

Цель жизни — самовыражение. Проявить во всей полноте свою сущность — вот для чего мы живем. А в наш век люди стали бояться самих себя. Они забыли, что высший долг — это долг перед самим собой. Разумеется, они милосердны. Они накормят голодного, оденут нищего. Но их собственные души наги и умирают с голоду. Мы утратили мужество. А может быть, его у нас никогда не было. Боязнь общественного мнения, эта основа морали и страх перед богом, страх, на котором держится религия, — вот что властвует над нами.

Лучше обожать, чем быть предметом обожания. Терпеть чьё-то обожание — это скучно и тягостно.

Даже самая заурядная вещь становится восхительной, стоит только начать её скрывать.

В друзьях я ценю внешность, в знакомых – характер, а во врагах – ум. Выбирать себе врагов следует придирчиво.

Совесть – самое возвышенное, что у нас есть.

Нужно зависеть только от себя самого. Люди свободны, и привязанность — это глупость, это жажда боли.

За прекрасным всегда скрывается та или иная трагедия. И для цветения скромного цветка мука мира должна быть горька...

Красивые грехи, как и красивые вещи — привилегия богатых и успешных.

В житейском мире не несут наказания грешники, но не получают награду и праведники.

Чувства людей гораздо интереснее их мыслей.

Влиять на другого человека — это значит передать ему свою душу. Он начнет думать не своими мыслями, пылать не своими страстями. И добродетели у него будут не свои, и грехи, — если предположить, что таковые вообще существуют, — будут заимствованные. Он станет отголоском чужой мелодии, актером, выступающим в роли, которая не для него написана.

Пожалуй, жестокость, откровенная жестокость женщинам милее всего: в них удивительно сильны первобытные инстинкты. Мы им дали свободу, а они все равно остались рабынями, ищущими себе господина. Они любят покоряться.

Страсти либо убивают, либо умирают сами. Мелкие горести и неглубокая любовь живучи. Великая любовь и великое горе гибнут от избытка своей силы.

Слишком коротка жизнь, чтобы брать на себя еще и бремя чужих ошибок.

Искусство, как и природа, создаёт порой своих чудовищ, отвратительных как для взгляда, так и для слуха.