Планета была, есть и всегда будет сильнее нас. Мы не можем уничтожить её, а если перейдём определённый рубеж, она сама позаботится о том, что бы уничтожить нас, стереть с лица земли и продолжать существование. Почему бы нам не начать говорить о том, как бы не дать планете нас извести?
Культурные люди. Очень обеспеченные люди. Очаровательные люди. И каждый из них в конце дня задает себе один и тот же вопрос: «Не пора ли остановиться?» И каждый отвечает на него: «Если остановлюсь, моя жизнь лишится смысла». Можно подумать, они знают, что такое смысл жизни.
— Какая красота! А вы знаете, почему Создатель отдыхал в день седьмой? ... Потому что в шестой, прежде чем Он завершил труды и оставил человеку совершенный мир, к Нему пришли несколько голливудских продюсеров и сказали: «Об остальном можешь не заботиться! Мы сами займёмся цветной пленкой для заката, спецэффектами для бурь и штормов, сами поставим свет и запишем звук, чтобы человек, слыша рокот волн, всякий раз думал, что это — настоящее море!»
Необходимо любить, потому что мы любимы Богом. Необходимо сознавать неизбежность смерти, чтобы острее чувствовать жизнь. Необходимо бороться, чтобы расти, — но при этом не угодить в ловушку власти, которую можем обрести в ходе этой борьбы, ибо знаем, что власть ничего не стоит. И, наконец, необходимо как должное принимать, что наша душа — пусть даже она бессмертна — пребывает в плену у времени со всеми его ограничениями и возможностями.
— Я должна помнить, что говорил режиссёр перед каждой репетицией: «Даже если делаешь одно и то же, ты должна открывать что-то новое, фантастическое, невероятное, укрывшееся от тебя в прошлый раз, оставшееся незамеченным».
И вот он, наконец, понял: нельзя добиваться счастья любой ценой – жизнь и так воздала ему сверх меры, и теперь уже можно признать, что она была на редкость щедра к нему. Отныне и уже до конца своих дней он посвятит себя тому, чтобы извлекать сокровища, таящиеся в его страдании, и каждую радостную минуту проживать, как если бы она была последней.
Мир, который должен стремиться к справедливости, начинает вертеться вокруг материального, а оно уже через полгода уже ни на что не годно и подлежит замене, ибо только так и никак иначе могут удерживаться на вершине презренные существа.
Да, он – ассистент. А она – важная персона и уже проявляет признаки того, что осознает это. Очень, очень скоро она поймет, куда попала: этот мир высосет из нее всю энергию, заполнит голову мечтами, сыграет на тщеславии, а потом, когда она будет готова на все, — отшвырнет в сторону как использованную вещь. Так было с ним, и так будет со всеми.
Ходжа Насреддин однажды появился при дворе в роскошном тюрбане и попросил денег на благотворительность. — Пришел просить денег, а сам носишь такой великолепный и, без сомнения, очень дорогой тюрбан, — ответил ему властелин. — Сколько стоит эта необыкновенная вещь? — Пятьсот золотых, — отвечал ему суфийский мудрец. — Это ложь, — прошептал на ухо повелителю его визирь. — Ни один тюрбан не может стоить таких денег. Однако Насреддин стоял на своем: — Я пришел сюда не только просить, но и договариваться. Я заплатил такие деньги за тюрбан, ибо знал, что во всем подлунном мире только наш повелитель сможет купить его за шестьсот золотых. Чтобы полученный доход я мог обратить в пользу неимущих. Польщенный султан выплатил требуемую сумму. А мудрец, выходя из дворца, сказал визирю: — Ты прекрасно знаешь, сколько стоит тюрбан, а вот предел, до которого доводит человека его суетность, известен мне одному
Синдром известности. Это когда люди забывают, кто они такие, и начинают верить тому, что о них говорят. Суперкласс — вожделенная мечта всех, место, где нет ни теней, ни тьмы, а в ответ на любую просьбу неизменно звучит «да».
Что же это за мир?! Неужели, чтобы к тебе отнеслись всерьез, надо выхватить из кармана пистолет и поднять пальбу?! Неужели, чтобы тебе наконец поверили, надо бесчинствовать, подобно варвару, который не ищет оснований для своих действий?!
Людей удовлетворить невозможно: те, у кого мало, хотят чтобы стало много. А у кого много, хотят ещё больше. А получив ещё больше, желают быть счастливы малым, однако неспособны сделать для этого усилие.
Нечего и пытаться за четыре года восстановить то, что разрушалось веками своекорыстного и бездарного правления. Зато все можно начать с самого начала, с первого камня и чистого листа.