Она научилась доставлять мужчинам строго отмеренную дозу удовольствия — ни больше, ни меньше, а ровно столько, сколько необходимо. Она ни на кого не сердилась, ведь это означало бы необходимость как-то реагировать, бороться со своим обидчиком, а затем того и гляди сталкиваться с какими-нибудь непредвиденными последствиями вроде мести. И когда все устроилось почти в полном соответствии её бесхитростным запросам, обнаружилось, что такая жизнь, где все дни одинаковы, попросту лишена смысла. И Вероника решила умереть.
Достаточно лишь сохранять «контролируемое безумие». Плакать, беспокоиться, раздражаться, как любое нормальное человеческое существо, не забывая при этом, что там, наверху, твой дух потешается над всей этой суетой.
— ... Все, что у меня есть, — это настоящее, а оно так быстро пролетает. — Это все, что есть у любого человека, и у всех оно быстро пролетает, хотя некоторые считают, что у них есть прошлое, где они накапливали вещи, и будущее, где они накопят их ещё больше.
В его объятиях была съежившаяся женщина. — Она... она умерла. Но женщина шевельнулась и открыла глаза. — Что с тобой? — спросила Вероника. — Ничего, — ответил Эдуард, поднимая её. — Точнее сказать, случилось чудо: ещё один день жизни.
— Не хотите ли узнать о своём состоянии? — Зачем? Моё состояние мне и так известно, — ответила Вероника. — Только это не имеет отношения к тому, что происходит с моим телом. Вам этого не понять — это то, что сейчас творится в моей душе.