Петр Алексеевич Образцов. Удивительные вещества и истории с ними

Легенда гласит, что слово «мыло» (английское «soap») произошло от названия горы Сапо, на которой совершались жертвоприношения богам. Смесь из растопленного животного жира и древесной золы жертвенного костра смыло дождем в глинистый грунт берега реки Тибр. А женщины, стиравшие там белье, обратили внимание, что благодаря этой смеси одежда отстирывается значительно легче.

После Великой французской революции и блокады Англией французского побережья сахар в Европе стал дефицитом – его вывоз из Америки стал невозможен. Начались поиски альтернатив, и в Пруссии вспомнили об открытии Андреаса Сигизмунда Маргграфа, который в 1747 году объявил о выделении им сахара из свеклы. Маргграф прославился именно этим открытием, хотя для развития химии сделал немало другого, например, придумал недорогой способ получения фосфора и сумел разделить оксиды алюминия, магния и кальция. Однако в свекле, с которой он экспериментировал, было слишком мало сахарозы. Ученик Маргграфа по имени Франц Ачард провел селекционную работу и довел содержание сахарозы до 5 процентов, после чего король Пруссии разрешил построить первый в мире завод по извлечению сахара из свеклы. В том же 1802 году в Тульской области был построен первый такой завод и в России, где раньше использовался привозной сахарный тростник.

одно малоприятное применение мыла. Алюминиевые соли нафтеновых и пальмитиновой кислот – алюминиевые мыла – в смеси с бензином используют в качестве напалма. Горящий напалм прилипает к телу, и его невозможно залить водой – несомненное достижение военных химиков-негодяев. Само слово «напалм» происходит от первых слогов названий нафтеновых и пальмитиновой кислот.)

мыло – это щелочные соли органических кислот с длинной углеродной цепочкой. В природе эти кислоты широко распространены в виде сложных эфиров с глицерином – то есть жиров и масел. Их можно легко выделить с помощью щелочного гидролиза жира, например путем кипячения жира с содой или поташом (от английского pot ash – горшочная зола). Образующийся попутно глицерин можно удалить, а можно и оставить – тогда получается прозрачное глицериновое мыло.

...заменять его мерзким словечком «паста» ради мещанского шика мы находим глупым и безнравственным. Кстати, еще один прелестный пример, где иностранщина вроде бы не замешана. Это «пищевые волокна», одно из популярных слов у российских диетологов-кустарей. Так вот, по‐русски данное вещество (весьма полезное для работы кишечника) испокон веков именовалось пищевой клетчаткой. А «волокна» – раболепная калька, то есть буквальный перевод с английского dietary fiber. Мы вспомнили об этом, поскольку старую добрую клейковину многие теперь с провинциальным простодушием именуют «глютеном», как в Америке, да и белки называют «протеинами». (На каком‐то сайте нам даже встретился «глютеновый рис», прекрасная иллюстрация к поговорке «слышал звон, да не знает откуда он». Клейковины в рисе нет вообще, а по‐английски glutinous означает попросту «клейкий» – такой рис применяют для приготовления суши.)

Адольф фон Байер провел подлинный синтез индиго не из растительного сырья, вскоре появились десятки других индигоидных продуктов. К началу XX века синтетические красители практически полностью вытеснили природные, причем подавляющую часть красителей производила кайзеровская Германия с лучшей по тем временам химией в мире. В 1925 году несколько немецких фирм объединились в концерн «И. Г. Фарбениндустри» («фарбе» по‐немецки – это краска), который стал монополистом по производству синтетических красителей и успешно производил эти вещества вплоть и во время Второй мировой войны. Все бы ничего, вот только «И. Г. Фарбениндустри» монополизировал и производство инсектицида «Циклон Б» (синильной кислоты, адсорбированной силикагелем), который весьма эффективно использовался в Освенциме и других лагерях уничтожения.

В последние годы покупателям объяснили, что желтый сахар – это и есть самый полезный, а еще лучше буроватый и даже коричневый. Это очередное поветрие, как и многое другое, пришло к нам с пресыщенного Запада. Прошли те времена, когда все стремились одеваться в тонкие белоснежные одежды и использовать кристально чистые соль и сахар. Теперь экологически подкованный гражданин носит грубые неотбеленные льняные рубашки, добавляет в пищу грязноватую крупную соль и коричневатый сахар, оправдывая свое поведение якобы большой полезностью природных добавок, которые и придают сахару такой цвет. Двухсотлетние старания технологов по рафинированию сахара пошли насмарку, и пришлось выпускать коричневый сахар. Однако спрос на «натуральные» продукты опережает предложение, и казалось бы, надо просто прекратить отбеливать сахар-сырец. Но проблема в том, что убрать одну из стадий в технологической цепочке без нарушения всего отлаженного процесса довольно сложно. Поэтому большинство продающегося сейчас коричневого сахара просто подкрашено карамелью (жженым сахаром!), причем об этом честно (но мелкими буквами) указано на упаковке. И такой сахар чуть не вдвое дороже обычного, но его охотно покупают. Нет предела человеческой доверчивости.

Чистая клейковина пользуется определенной известностью среди вегетарианцев, ностальгирующих по пище из мяса убитых животных. Под названием «сейтан» (сокращение от японского «растительный белок») она применяется для изготовления искусственной курицы, утки, говядины и прочих безубойных изысков.

Сахар – один из считанных продуктов питания, который представляет собой не сложную смесь веществ, а чистое химическое соединение – сахарозу, состоящую из глюкозы и фруктозы, связанных через атом кислорода одинарной химической связью. Фруктоза и глюкоза – изомеры. Само слово происходит от санскритского «саккара», обозначавшего сгущенный сок и неочищенные кристаллы сахара, до сих пор известные на Востоке в виде детского лакомства – навата.

Кекуле приснился бензол. Менделееву — Периодическая таблица, Месропу Маштоцу ангел показал во сне армянский алфавит, а Данте – текст «Божественной комедии». Кому еще что приснилось? Нам кажется, что подобные легенды как‐то льстят самолюбию обывателя — присниться‐то ведь каждому может, и мне в том числе, а вот что именно – другой вопрос.