Поппи Брайт. Рисунки на крови

Если ты любишь кого-то, на самом деле его любишь, не захочется ли тебе забрать его с собой, когда ты сам будешь умирать?

— Тревор Мак-Ги

Временами он встречал людей, которых при других обстоятельствах мог назвать друзьями. Но как только он покидал насиженное место, эти знакомые исчезали, будто стертые ластиком с ли…

Слезы и ветер хорошо подходили друг другу.

Да что ты тут увидишь, кроме замаринованной в виски печени и пепла выгоревших снов?

— <...> у него le coeur comme un artichaut. — Сердце как артишок? — Oui. У него для каждого найдется листок, но на обед никому не хватит.

— Эдди

День катился по кривой прямо в ад.

Он не пытался завести друзей, и сам по большей части оставался незамеченным.

Искусство — не зеркало, а молоток.

— Бертольд Брехт

Деньги — это просто бумажки, то, что ты обмениваешь на нужные тебе вещи.

— Захария Босх

До Тревора трахаться было всегда словно захлопнуть дверь перед всем миром. С Тревором это было как открывать сотни дверей.

— Захария Босх

Тревор даже представить себе не мог, как это — не рисовать. Он всегда мог заставить двигаться руку. Пустая страница всегда была вызовом, местом, которое требовалось заполнить.

Внезапно его поразило как громом: в этом тоже есть власть. Такая же осязаемая, как удар в лицо, такая же безусловная, как хруст черепа под молотком. Власть заставить человека сход…

Хватит. В той стороне — безумие.

— Захария Босх

Иногда папа больше чем нервничал. Когда он становился таким, Тревор кожей ощущал исходившую от него слепую ярость. Ярость, которая не знала таких слов, как «жена» и «сыновья».

Если любишь кого-то, надо досконально знать его тело изнутри и извне. Надо быть готовым вкусить его, вдохнуть его, погрязнуть в нем.

— Тревор Мак-Ги

Если долго сидишь на одном месте, начинаешь пускать корни.

— Захария Босх