Ришелл Мид. Доктор Кто: Кое-что заимствованное

Кажется, это весьма американская концепция. Использовать надежды и мечты для выгоды.

Только глупцы довольны своей судьбой, — огрызнулась она. — Те, у кого есть здравый смысл, стремятся ее контролировать и даже изменять.

— Мы должны предупредить Доктора, — сказала я Вире. Девушка была слишком испугана, я даже не знала, услышала ли она меня. — Он единственный, кто может… Лязг металла был единственным предупреждением, которое я получила, прежде чем люк в потолке внезапно открылся и Доктор упал на пол неизящной грудой радужной клетчатой ткани. Тем не менее, он встал на ноги со всем достоинством олимпийского гимнаста, который только что сделал идеальное сальто. — Пожалуйста, продолжай, — бодро сказал он мне. — Единственный, кто может… что? Внушить массам благоговение своим остроумием и обаянием? Поставить в тупик уважаемые умы твоего, или любого другого, времени? — Единственный, кого сейчас пристрелят! — вскрикнула я.

— Удачу? Мне казалось, ты говорил, что это навык. — Пока у тебя это не закончится, неважно, как ты это называешь. — И ты не боишься, что это случится? — спросила я. — Нисколько, Пери. Нисколько.

— Взорвать что-то — это просто? — спросила я. — Просто, да. Но нелегко.

— Изобретательный выбор сбора информации, нужно отдать ей должное. — Правда? — с иронией спросила я. — Когда мы в последний раз с ней расстались, ты ее запер в ее ТАРДИС с тираннозавром. Может, она придумала, как скоротать время. — Я запер? — он поднял бровь. — Да, думаю, запер. Нельзя сказать, что Рани не может добыть лимонад из лимонов. Или генетически созданные инструменты исследования из пугающего столкновения с доисторическим временем, — выпрямившись, он начал мерить шагами комнату.

Играй по-крупному, или иди домой.

Это было типично. Доктор пообещал мне шампанское и торт, а вместо этого я получила летающих ящериц. — Птеродактилус антикуус, если точнее, — сказал он мне, пригибаясь, когда одно из этих созданий пролетело низко над его головой. Это было так близко, что порыв ветра взъерошил пружинистые кудри на его голове. — Или лучше было бы Птеродактилус крошечнус, поскольку я не помню, чтобы они были настолько карманного размера, когда я в последний раз ездил в поздний юрский период. Я бы описала их иначе, но, может, все зависело от размеров твоих карманов. Эти звери были размером почти с голубей, и единственный плюс был в том, что они, кажется, оставляли нас в покое. Хотя я не могла сказать того же о перепуганных прохожих вокруг нас.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросила я. — Ты… ты любишь Джоноса? — это казалось невозможным, особенно учитывая ее бессердечность и хладнокровные научные опыты, но зачем же она еще была помолвлена на котурианце? — Любовь? То вызванное химией напускное состояние идиотизма?

Не казни себя, — ответил Доктор, похлопав своего друга по плечу. — Она умная женщина — очень умная, и от этого еще трагичней, что она использует свой интеллект без этики.