Роберт Хайнлайн. Уплыть на закат Жизнь и любови Морин Джонсон

Книги нужно читать и любить, а не держать их на складе.

Я совсем не против контрацепции — это величайшее благо. Но наша нервная система не настроена на предохранение — она настроена на беременность.

Отец требовал, чтобы я как можно тщательнее изучала законы — чтобы не попасться, когда буду их нарушать.

Благодарим тебя, Господи, за то, что Ты послал нам пищу сию. Да будет благословенна она и да будут благословенны все наши братья и сестры во Христе, известные нам и неизвестные.

Мне кажется, что секрет счастья в том, чтобы понять, кто ты есть, и довольствоваться этим — с гордо поднятой головой, — не стремясь стать кем-то еще. Амбиция не сделает воробья коршуном, а ворону — райской птицей.

У кошек есть один крупный недостаток. Если уж ты берешь их, то на всю жизнь — на всю кошачью жизнь. Кошки не говорят по-английски — им не объяснишь, почему ты нарушил свое обещание. Если кошку бросить, она умрет и будет являться тебе по ночам.

Молчание — это все, что заслуживает вопрос любопытного — пропускай его мимо ушей, вот и все.

Мы совсем не знаем друг друга — а уж своих родных и подавно.

«Хлеба и зрелищ» — это раковая опухоль демократии, ее неизлечимая болезнь. Поначалу демократический режим работает превосходно. Но как только государство дает право голоса всем поголовно, будь то производитель или паразит — значит, этому государству придет конец. Как только плебс поймет, что можно сколько угодно голосовать за «хлеб и зрелища» и полезные члены общества не в силах его остановить, — он будет голосовать за «хлеб и зрелища», пока не обескровит государство.

Во все века изнасилование представляло собой любимый вид спорта многочисленных мужиков — при условии, что это сойдет им с рук, и женщины моложе девяносто и старше шести во все века подвергаются опасности... если не знают, как ее избежать, и не исключают всякий риск, что почти невозможно.

Вообще не буду защищаться от сплетен. Не стану обращать на них внимания. Люди подобного сорта только и хотят, чтобы их заметили. Самый жестокий способ обойтись с ними — это вести себя так, будто их не существует.

У слова «любовь» много значений, но одно несомненно: счастье и благополучие того, кого любишь, всегда стоит на первом месте.

Ведя книги своего отца, я поняла, что содержать меня четыре года в колледже просто нет возможности. И потом, я не слишком стремилась стать сестрой милосердия или школьной учительницей — так зачем же мне формальное (и дорогостоящее) высшее образование. Книгочеем я останусь на всю жизнь, но диплом для этого иметь не обязательно.

В обществе, где считается смертным грехом чем-то отличаться от соседей, единственный выход — не давать этого заметить.

Пусть муж всегда возвращается домой с радостью, а уезжает с сожалением. Пусть дети весело встречают его, но не слишком на нем виснут. Ему нужна мать его детей — но нужна также любящая доступная женщина. Если ты не хочешь быть ею, он найдет таковую в другом месте.

В двадцатом столетии среди интеллектуалов вошел в моду так называемый «пересмотр истории», или ревизионизм. Основной идеей этого учения было то, что участники исторических событий не имеют понятия, что и зачем они делают, и не понимают, что они всего лишь марионетки в руках неведомых зловещих сил.