Роберт Сальваторе. Тёмный эльф. Воин

Видишь ли, большей частью страдания лживы. Чаще всего это самовнушение. Мы (во всяком случае те, кто не лжёт себе) всегда судим себя по более суровым законам, чем нас судили бы другие. Наверное, это проклятие, но, может быть, и благо, это уж как посмотреть <…>. Воспринимай это как благо, друг мой, как некий внутренний голос, который заставляет тебя стремиться к недосягаемым высотам.

Есть ли во всём подлунном мире что-нибудь тяжелее чувства вины?

Боги <…> многочисленны и многолики, а может быть, это просто разные имена и образы, обозначающие одно и то же существо. Я не знаю, да и не хочу знать, какое.

Но что же я за друг, если не могу помочь тебе справиться с твоими несчастьями, потому что ничего о них не знаю? Либо я твой друг, либо нет. Решать тебе, но если ты не считаешь меня другом, тогда я не вижу причин проводить вместе с тобой такие чудесные ночи, как эта. Расскажи мне все, Дриззт, или уходи из моего дома!

У людей, <…> обладающих совестью, нравственные страдания перевешивают любую внешнюю угрозу.

Чувство вины похоже на обоюдоострый меч. С одной стороны, оно восстанавливает справедливость, подчиняя принципам морали тех, кто уважает их. <…> Но существует и другая точка зрения. Совесть не всегда подвластна голосу разума. Чувство вины — это бремя, которое накладывает личность сама на себя, и не всегда справедливо.

В конце концов, к крайнему огорчению проповедников, выбор бога — это личное дело каждого, и каждый поступает в соответствии со своими внутренними законами морали. Проповедник может хитрить и принуждать других выполнять предписанные обязательства, но ни одно разумное существо не станет искренне следовать навязанным приказам придуманного бога, если эти приказы идут вразрез с его собственными принципами.

Лучше попытаться ухватить звезды с небес, чем сидеть и переживать, зная, что до этих звезд не дотянуться. По крайней мере, тот, кто тянется, хорошо разомнется, как следует оглядится и даже, может быть, получит в награду за свои усилия низко висящее яблоко.

Жестокость мира вызывает страшные угрызения совести, но, к счастью, это страдание проходит, и, уж конечно, о нём не следует вспоминать во время битвы.

Разумом я понимал, что мне не за что винить себя. Но разум — слабая защита против тяжкого ощущения вины.

…Боги являются воплощением того, что кроется в наших сердцах. Если это правда, значит, множество разнообразных богов, которым поклоняются люди, представляет широчайший спектр типов поведения...

Тот, кто стремится к меньшему, достигает меньшего.

... Я не мог безрассудно принять идею какого бы то ни было бога — существа, которое предписывало бы правила поведения и нормы жизни целого общества. Разве не мораль определяет поступки? А если это так, то можно ли навязать или внушить её принципы?