— О боже! — воскликнул он. — Признаться, я рад, что мы с Вами не враги. Послушайте, а Вы уверены, что Вы не дьявол? — Конечно, дьявол, — ответил я. — Разве Вы не чувствуете запах серы? И мое левое копыто сейчас отвалится от усталости.
Печаль и предательство, страдание и насилие надолго остаются в памяти, но всё же они бледнеют, выцветают и исчезают, а воспоминания о таких событиях, как... верховая прогулка, переживают их.
В последние годы сильнее, чем раньше, я пытался убедить себя в том, что люди всё-таки меняются и течение времени служит не только для того, чтобы закреплять и усиливать существующие качества. С людьми происходят перемены из-за того, что им довелось повидать, пережить, совершить, передумать, перечувствовать... Наверное, я утешал себя подобными мыслями из-за того, что теперь всё шло наперекосяк. Правда, я и сам понимал, что моя доморощенная философия меня то и дело подводит...
Это довольно трудно — исследовать самого себя, как незнакомого человека, так сказать, со стороны. Наверное, именно поэтому у меня ничего не получилось. Что твое, то является частью тебя и отделить это невозможно.
Мысль о переходе от чего-то нормально-человеческого к чему-то редкому и странному, а для некоторых, возможно, и чудовищному, а возможно, и пугающему — а потом обратно, может показаться некоторым отвратительной. Напрасно. Мы ведь проделываем это каждый день, причем разными способами, разве не так?