Ростислав Ищенко. Долгая дорога к миру. Хроники гражданской войны

Мне это напоминает ситуацию 2014 года, когда после Крыма, американцы, пытаясь убедить Россию оккупировать всю Украину, постоянно сообщали, что, если Москва всё захватит и убьёт всех бандеровцев, они, конечно, будут жутко расстроены, но воевать не будут (даже о санкциях молчали, делая вид, что собираются ограничиться дипломатическими протестами). Отличие только в том, что сейчас американцы как бы выводят Западную Украину за пределы «зоны российской оккупации», всеми своими действиями демонстрируя уверенность в том, что в бандеровский заповедник Москва не сунется, а вот Киев точно захватит. Размах заявленного американцами «российского вторжения» удивляет. Во-первых, Москва пока что, с трудом переваривая Крым, в котором восьмой год действует невидимый фронт борьбы российского порядка со сформировавшемся при Украине менталитетом местных жителей, без особого энтузиазма готовится потратить ещё одно-два десятилетия на полноценную интеграцию Донбасса в российское общество. В отличии от юридической интеграции республик в состав России, которое, используя крымский сценарий, можно провести за одну-две недели, ментальность не меняется с той же скоростью, что и флаги на башнях. Слияние двух обществ, пусть и близкородственных, но десятилетия проживших в разных условиях, требует десятилетий же кропотливой работы. В таких условиях захват всей Украины (даже без западных областей) ставит неразрешимые вопросы, начиная от «кто за всё это будет платить?» и заканчивая «кто всем этим будет управлять?». Местным управление доверить нельзя. Они за тридцать лет продемонстрировали, что строят ли они «цивилизованное демократическое» государство или авторитарный унитарный режим, у них всё равно получается русофобская националистическая диктатура с непреодолимой тенденцией превращения в махновщину.

Борщ со сметаной, салом и чесноком – вкусная и здоровая пища, вышиванка – красивая рубаха, украинские народные песни мелодичны, а оригинальные, расписанные разными узорами пасхальные яйца имеют такое же право на существование, как однотонно окрашенные. Но, во-первых, все эти вещи могут называться не украинскими, а как раньше малороссийскими, то есть русскими, а во-вторых учить мову, вышивать рубахи, расписывать яйца, варить борщ и петь хором энтузиасты могут и будут самостоятельно (без государственных дотаций). Тогда малороссийские региональные языковые и культурные особенности займут достойное место в общем массиве русской культуры. В конце концов, в России окают, акают и даже цокают, архитектура русского Севера коренным образом отличается от архитектуры средней полосы, да и в Сибири свои особенности. Но не требуют же псковичи и рязанцы государственных дотаций на сохранение и развитие собственных диалектов, и Вологда свои «резные палисады» сама содержит. <...> Мы ничего не собираемся запрещать. Пожалуйста, говорите на том языке, какой вам удобен, создавайте кружки вышивания крестиком и изучения народных песен, изучайте историю пысанки. Но за свой счёт. Бандеровцы сами утверждали, что без поддержки государства мова не выдержит конкуренции и исчезнет, как исчезает любой сельский диалект, вливаясь в могучее тело общенационального языка. Собственно, с искусственной поддержки украинства и начинается бандеровщина.

Нет никакой Украины, есть конгломерат областей, которые практически невозможно объединить в автономную политическую структуру. То, что долгое время играло на руку врагам России, наконец стало играть на руку России. Украинская региональная раздробленность после происходящего у нас на глазах краха «европейской» идеи больше не видит объединяющего страну смысла. Остаются львовяне, киевляне, харьковчане, одесситы и прочие, которые хотят или не хотят посмотреть на свой город, собираются или не собираются возвращаться на малую родину из России или Европы, когда «всё кончится». Но всем им дела нет, что будет происходить за их забором. Украины не только не было и нет, её и не будет. Нет народа, чувствующего себя единой нацией. Есть масса русскоговорящих региональных идентичностей, которым беспрерывная борьба за власть не позволила создать собственную устойчивую государственность.

В конечном итоге Россия переиграла США. Война началась, но мобилизовать против Москвы не то что весь мир – полмира не получилось: только НАТО и ЕС, да ещё пара англосаксонских стран в АТР и Япония с Республикой Корея более-менее последовательно поддерживают США, остальной мир против. А это уже проигрыш гегемона. В результате его агрессии (украинскими руками) против России, не Москва оказалась в изоляции, а США окончательно потеряли контроль даже над Африкой и Латинской Америкой – там теперь идёт борьба, которую коллективный Запад проигрывает России и Китаю. Пора фиксировать поражение. Как было сказано выше, фиксацией поражения США является капитуляция Украины. Это прекрасно понимают отраслевые (военные и политические эксперты).

Проблема отсутствия адекватной элиты порождает не только проблему невозможности создания на Украине устойчивой независимой государственности, но и сколько-нибудь устойчивого протектората. Включение же части или всей территории в состав России приведёт к активным и часто удачным попыткам коррумпирования российской элиты.

Вряд ли стоит на американцев сердиться. Они отстаивают свои интересы, как понимают и как умеют. Удивляют украинцы, которые десятилетие за десятилетием вместо того, чтобы жить с Россией в мире, любви, тепле и сытости, пытаются погибнуть для того, чтобы США могли на пару лет продлить иллюзию могущества, помечтать о возвращении навсегда утраченной гегемонии. Мне понятно, за что сражается Россия, к чему стремится Китай, почему США и ЕС идут на существенные жертвы. Но зачем украинцы приняли для себя роль леммингов, бросающихся с обрыва истории в воды забвения, мне непонятно. Просто какое-то коллективное помешательство, рождённое базовой концепцией украинства как европейской нации.

Украинские сепаратисты трижды (в разные столетия) пытались создать собственные государства. И все три раза получались коррупционные, нежизнеспособные монстры, пытающиеся выжить за счёт торговли зашкаливающей русофобией. Если в ходе эксперимента каждый раз получается одно и то же, смешно ожидать, что в десятый или сотый раз вместо кровавого дерьма выйдет шоколадная конфета.

УПЦ отдала себя на милость нацистам и даже осознав, что милости не будет, всё равно идёт на заклание за милую её иерархам, забывшим, что «несть ни эллина, ни иудея», мертворождённую «украинскую идею». Впрочем, надо сказать, что хоть в этом УПЦ следует апостольским заветам, разделяя судьбу своей паствы, которая с таким же упорством леммингов стремится самоубиться на фронте о российскую армию. Нельзя спасти тех, кто не хочет спасения, не стремится к спасению, не борется за своё спасение. Поэтому обречены и Украина, и украинцы, и УПЦ. Выжить и спастись просто – надо только преодолеть в себе украинство, отказаться от украинской ереси, избавиться от украинского морока. Но именно это они и не могут сделать. Потому, что украинцы «и достойны этого».