Сергей Садов. Адская практика

И ведь никому в голову не приходит, что ни черту, ни дьяволу вовсе нет нужды покупать душу у человека. Люди сами их отдают нам. Бесплатно. Да еще и радуются при этом.

Даже самый неверующий из нас в глубине души верит в то, что Там, за гранью, что-то есть.

Совесть у черта — это как два министра в трамвае.

Каждый из нас и умный, и скромный, и добрый. Но вот некоторые просто не умеют этого показать.

«Мы заботимся только о вас» — так обычно говорят те, кому на этих «вас» глубоко наплевать. О себе они заботятся. И только о себе.

… чёрт в наказании грешника обязан быть справедливым, как ангел в вознаграждении праведника.

О, ненависть — великое чувство. Никакое другое так не ослепляет человека, как оно.

Настоящая вера слепой не бывает. Ибо вера — это всего лишь открытая дверь в душе́ для Него.

В жизни можно быть кем угодно, но труднее всего просто быть человеком.

По-настоящему опасные люди никогда не грозят. Никогда и никому. Они своего добиваются без угроз. Они им не нужны. А тех, кто много грозит, не боятся. Их бесконечные угрозы подвержены инфляции...

Нет ничего более обманчивого, чем общеизвестные факты.

...небольшое недопонимание грозит большими бедами.

Тогда надо было ещё при жизни научить своего сына отличать добро от зла, — сердито буркнул я. — Кто виноват в том, что он дожил до двенадцати лет и не различает эти понятия? Я, что ли? Конечно, черти плохие, валите всё на нас! А люди безгрешны! Воруют? Чёрт соблазнил! Грабят? Чёрт виноват. Взятку взял? Лукавый попутал. Ну да, Лукавому делать больше нечего, как стоять над плечом взяточника и нашептывать ему: «Возьми деньги, ну возьми. Ну что тебе, тяжело, что ли? Тебе дают? Так бери!»

Если ты чего-то не умеешь делать — это не повод, чтобы не попробовать.

Я же кипел праведным негодованием. — Ну погоди, святоша, — шипел я. — Некогда ему, видите ли! Не нашел времени выслушать того, кто нуждался в помощи! Я уж приготовлю для тебя поленья! Чтоб жарче горели. <...> Если кто-то идет в целители душ, то требования к такому человеку гораздо выше, чем к любому другому. И суд над ними строже. А если он был не уверен, что готов к такому, то лучше бы на печи сидел! Своим равнодушием он наносит окружающим больше вреда, чем сотня преступников!

— ... А по какому поводу гулянка? Вроде как на работе вам положено быть? — А меня уволили! — зло буркнул Виктор Николаевич. — Нет, ты представляешь, сказали, что я слишком много пью! — Кошмар, — посочувствовал я. — Как они посмели сказать вам правду!