Симона де Бовуар. Все люди смертны

Я повернулся к ней: — Не беспокойтесь обо мне. — Я беспокоюсь обо всем и обо всех, так уж я устроена.

Я разучился и страдать, и наслаждаться: я мертвец.

— Почему вы считаете, что дело, которому ты служишь, важнее собственной судьбы? На миг задумавшись, он сказал: — Я не отделяю одного от другого. — Да, — кивнул я.

Как можно поправить одно преступление с помощью другого?

— Так вы выбираете смерть потому, что потеряли надежду? — Как мог я ее потерять, если у меня ее никогда не было? — Разве можно жить без надежды? — Да, если имеешь убеждения.

Существует единственное благо — поступать согласно своим убеждениям.

— Но слова остывают у меня в горле, желания — в сердце, а жест — на кончиках пальцев.

Я старался отвечать им и улыбаться, но сердце мое было погребено под застывшей лавой.