Что касается вопроса номер один, никто из нас не знает, когда он умрет. Смерть живет в нас с момента нашего рождения. Я поинтересовался, черпает ли он утешение в своем римском католицизме. — Нет, — ответил он. — Но человеческое мужество определенно внушает мне надежду.
Все дети до пяти лет – полный караул. К примеру, ты в возрасте Грейси разговаривал с луной. Пригласил ее на свой день рождения, а потом плакал, потому что она не пришла.
— Говорят, там будут жирафы, — вставил я. — Жирафы! — изумился кто-то в очереди. — Только жирафов не хватало! — возмутилась миссис Голайтли. — С их длинными шеями легко подглядывать за людьми.
— Я иногда перебрасываюсь парой слов с этим бедолагой Иисусом, что висит там на богомерзком кресте. — И что ты ему говоришь? — Обычно: «Держись, кореш».
По пути я поинтересовался у Бернарда, что такое «Белая молния». — Когда ты увидишь бездомного джентльмена, от которого воняет мочой, а на переносице у него открытая рана, знай, «Белая молния» — его любимый напиток для употребления на скамейке в парке.