Татьяна Коган. Амнезия души

Тебе когда-нибудь казалось, что все в твоей жизни – все, что окружает тебя благодаря твоим стараниям, – искусственное и хрупкое, как елочный шарик? Достаточно уронить его на пол, чтобы осколки рассыпались в разные стороны. И ты останешься стоять с ниточкой в руке, полный одиночества и сожалений.

– Мальчики, – Лиза незаметно подкралась и обвила руками обоих мужчин. – А не устроить ли нам тройничок? – Чего? – Макс моментально набычился. – Я тебе, б…ь, устрою! Лиза рассмеялась, весело глядя снизу вверх на ревнивого друга: – Ты такой милый. Обделался легким испугом? – Сейчас ты у меня обделаешься, – буркнул товарищ. – Дурные у тебя шутки, Лизка. – Не у каждого комика веселая публика, – возразила она, ткнув оппонента в ребро. – Ах ты! – он дернулся схватить подругу, но та спряталась за спину Джека. – Ваня, я ваша на веки, только защитите меня от этого зверя! Джек состроил серьезное лицо: – Извини, Макс, больше мы с тобой не друзья. – Да ну вас, идиотов. Налакались и буянят, – заржал Макс. – Ты, Лизка, настоящий клад. – Правда? – Правда. Так и хочется закопать.

Само приплывает только дерьмо, за жемчугом надо нырять.

Я не запоминаю обиды. Я запоминаю обидчиков.

Иногда, сталкиваясь с чем-то гениальным – будь то музыка, книга, картина, – я переживаю потрясение и подавленность. Не потому что завидую, а потому что остро осознаю мощь человеческой натуры. Человек – хрупкое существо. Ему достаточно споткнуться, чтобы сломать себе хребет. Его организм так слаб, что порой не справляется с элементарной ангиной, но его мозг способен рождать гениальнейшие творения. Разве это не удивительно?

– Почему людей больше всего интересует то, что их совершенно не касается? – Лиза загородила ладонью телефон и, лишь нажав на «отправить», спокойно посмотрела на Макса: – Чего тебе, касатик? – Ничего, – буркнул он. – Думал, ты мне сказку какую-нибудь расскажешь. – Жил-был царь Овес, он все сказки унес. – Чего? – Он так и не понял, почему его все называли тупым, – куда-то в сторону бросила Лиза, заставив Джека рассмеяться. Макс враждебно улыбнулся: – Ты сегодня вызываешь у меня очень сильное желание. Желание открутить тебе голову. Лиза дотянулась до лежавшей на столе пачки и вынула сигарету: – У меня охрана поблизости, можешь рискнуть. Потом расскажешь, удобно ли собирать выбитые зубы сломанными руками.

Последние недели он жил в изматывающей немой пустоте, окружавшей его со всех сторон и проникавшей внутрь. Он что-то делал, о чем-то думал, но ни поступки, ни мысли не цеплялись за сознание, не находили эмоционального отклика. Иногда казалось, что это вовсе не он существует, дышит, осязает, а кто-то очень похожий на него. Идеальная копия, выполняющая механически действия, но лишенная способности чувствовать.

— Не паникуй, я здоровый как бык. — Как бык ты не потому что здоровый, а потому что скотина.

– Хорош преувеличивать, ссадины на лице не делают меня страшным. Боевые раны мужиков украшают. – Мужиков украшает боевая готовность, а не боевые раны, – съязвила Лиза.

Это было странное, но приятное состояние. Такое бывает, когда слишком долго чего-то хочешь, тратишь на достижение последние силы и наконец получаешь желаемое. Умом осознаешь и принимаешь ситуацию, но не имеешь ресурсов, чтобы прочувствовать успех. Ты выжат, высушен, развеян по ветру. Уже не способен радоваться сердцем – только головой. Не страдаешь – паришь в пустоте наедине со своим разумом. И нет в этом ничего плохого. И хорошего тоже нет.